Книга Он мой Июль, страница 7 – Евгения Ник

Мне вдруг неуютно становится, так как на нас обратила внимание пара за столиком справа.

Сначала все нормально. Но спустя полчаса Влад устраивается рядом так, будто мы с ним встречаемся уже лет сто. Широко раздвигает ноги, закидываетруку мне за спинку кресла, при этом едва не сбив бокал, и громко хохочет над чем-то в телефоне.

Половина ресторана на нас уже смотрит. Особенно, Илья. Он вообще не двигается, только в уголках губ ленивое презрение и усмешка. Козел. Сам-то чем занимаешься по жизни…

В какой-то момент Влад прижимает моё плечо своей мясистой лапищей, а затем его рука скользит к груди.

Резко отстраняюсь и смотрю на него широко распахнутыми глазами.

— Влад, не надо так.

— А чё такого? Ты ж моя… ну, не девчонка ещё, но… — и тут он делает вторую попытку: вновь кладет руку на плечо и его ладонь начинает сползать вниз, к груди, абсолютно не скрываясь.

— Не трогай меня, — тихо, но очень внятно говорю.

Он будто не слышит. Придвигается ближе.

— Да ладно тебе, ты ж сюда не книжки читать пришла.

— Руки убери, Влад. Серьёзно. Прямо сейчас.

Встаю. Бросаю стыдливый и немного испуганный взгляд на Илью, вижу как он внимательно и напряженно смотрит. Без издевки. И я благодарна ему за это в данный момент.

Влад раздражен, смотрит на меня с непониманием, словно я нарушаю какую-то сделку, которую он сам же придумал. Хватает салфетку, вытирает рот и бросает ее на тарелку со словами:

— Ну и пошла ты! Ведешь себя, как будто ты звезда, а на деле — обычная тарелочница!

Встает, отталкивает от себя стул и тот падает с оглушающим грохотом.

— Сука.

И уходит. Просто уходит, громко топая к выходу. Я стою, ошарашенная, губы дрожат, глаза горят от унижения, злости и вот этого мерзкого чувства: будто тебя испачкали. А еще я понимаю, что этот боров нажрал на такую сумму, что даже озвучивать ее вслух страшно.

И тут скрип стула. Илья проходит мимо меня со словами:

— Успокойся.

Подходит к официанту, достаёт карту.

— Счет за этот стол, пожалуйста, — коротко кивает в мою сторону.

Оплачивает. Идет ко мне. Не глядя в мои глаза, будто даёт мне шанс сохранить лицо и не разреветься, потому что именно это я сейчас и хочу сделать.

— Пошли, я отвезу тебя домой.

— Ну и? Давай, я жду от тебя колких шуточек, — с желчью в голосе давит Таня.

Перевожу на нее удивленный взгляд. Как бы, даже и не думал.

— Значит, я заплатил за тебя, за твоего неудавшегося спонсора еще и виноват остался? Слушай, красотка, а ты берега не попутала?

— Да пошел ты! — рявкает, нервно роется в своей сумочке, достает кошелек, роется в нем. Психует. Кошелек летит обратно. Хватает в руки телефон и смотрит на меня с вопросом во взгляде. — Ну?

— Что?

— Телефон свой говори, я переведу тебе бабки.

Останавливаюсь около «Pena», поворачиваюсь к ней. Открываю рот. Закрываю. Отворачиваюсь. Выхожу из машины и прямой наводкой в кофейню. Захожу внутрь, вдыхая густой аромат свежесваренного кофе и свежей выпечки. Мне нужен этот запах, как глоток свежего воздуха после удушающей атмосферы в салоне автомобиля. Словно с ядовитой коброй ехал.

— Добрый день! Два капучино, пожалуйста. Если можно — покрепче. Без сахара, без добавок.

— Десерты посмотрите? — улыбается бариста.

Перевожу взгляд на витрину. Вроде сытый. А вот тарелочница, по-моему толком и не ела, пытаясь отбиться от лап того мудилища.