Книга Он мой Июнь, страница 13 – Евгения Ник

Иниго срывается первым.

Поцелуй обжигает. Сначала тихо, нежно, сдержанно, словно касание шелка по коже. А потом — волной. Тяжелой, страстной и беспощадной. С глухим рыком в горле и жадными руками, скользящими по моим плечам, по талии.

А полотенце…

Он просто его срывает.

— Возьми меня, — шепчу между поцелуями, дрожа всем телом от вожделения. — Пожалуйста, Иниго.

— Уверена?

— Как никогда.

Его руки обвивают мою талию. Он поднимает меня с легкостью, как будто я невесомая бабочка. Несет меня, уверенно, молча, пока я прячу лицо у него в шее, вдыхаю запах табака, парфюма и его разгоряченного тела.

Сердце падает в живот и бьется там в истерике, когда он укладывает меня на диван, выпрямляется и смотрит на мое голое тело таким жадным взглядом, что я вдруг осознаю, что никто и никогда не смотрел на меня так.

Дыхание перехватывает.

Скольжу взглядом по его телу. Кожа темная, загорелая, напитанная жарким солнцем. На груди редкая черная поросль, спускающаяся тонкой дорожкой ниже, к животу, к паху. Косые мышцы обрамляют его торс, как натянутые канаты, и уводят взгляд вниз, к твердому, плоскому прессу, к этой косой линии, напоминающую букву V, что исчезает под поясом штанов, которые совершенно не скрывают его желания.

Да. Иниго хочет меня.

Я чувствую, как внутри все сжимается и тут же расползается в предвкушении, внизу становится горячо и влажно. Горло пересыхает, а грудь вздымается, ловя каждую каплю воздуха.

Он молчит. Просто стоит и смотрит, будто перед ним лакомство, которое он собирается съесть медленно, смакуя каждый кусочек.

Наверное,я окончательно сошла с ума или отчаялась в этой жизни, потому что раздвигаю перед ним ноги. Медленно. Широко. Не испытывая ни капли стыда.

Перевожу взгляд прямо в его глаза. Уверенно. Жадно и хриплым голосом говорю:

— Иниго, я мокрая. Ты так и будешь просто смотреть или что-то сделаешь с этим?

Иниго

Смотрю на нее. На ее ноги — раздвинутые для меня. На влажную, светлую и бархатистую кожу, на дрожащие пальцы, которыми она касается себя там… На глаза, в которых отчаяние и похоть сцепились в жестокой борьбе и непонятно, что побеждает.

Шаг. Один.

Она замирает, приоткрывает губы.

Второй шаг.

Теперь я стою между ее ног. Наклоняюсь, ладони ложатся ей на бедра. Крепко и властно. Она сама захотела.

Подтягиваю ее ближе к себе.

— Марина, ты осознаешь, что делаешь? — спрашиваю хрипло. — Или просто пытаешься забыться? Он ведь тебе изменил? Новиков изменил тебе? Поэтому ты вернулась раньше? И поэтому ты сейчас так отчаянно хочешь… — не могу продолжить речь, слова теряются.

Она дышит тяжело, будто пробежала марафон.

— И то и другое.

— А если после этого станет еще больнее?

Мотает головой и шепчет:

— Больнее, чем было, все равно не будет.

Киваю, скольжу руками вверх, по ее талии, к груди. Она стонет. Тихо. Почти жалобно. Накрываю ее живот губами. Кожа горячая, дрожащая.

Она выгибается, ее пальцы хватаются за мои плечи, царапают.

— Иниго, — выдыхает. — Пожалуйста… мне уже больно. Там…

Отрываюсь от шелковистой кожи. Поднимаю голову, снова смотрю в ее глаза. А затем встаю. Сбрасываю штаны в один рывок. Марина смотрит. Нет. Пожирает меня глазами и поскуливает. Тянется руками, как к спасительной соломинке.

Занимаю удобное положение между ее ног и вхожу — медленно, тягуче, наблюдая за тем, как ей хорошо, как ей сладко сейчас. Как она растворяется во мне, а я… в ней.