Книга Измена. Отпусти меня, страница 57 – Ева Кострова

Сначала меня охватил острый, как лезвие ножа, страх. Он буквально душил, заставлял сердце колотиться так, словно его сжали в тиски. Потом этот страх уступил место тягучему, глухому беспокойству, которое пожирало меня изнутри, как кислота.

Но на третий день я понял, что внутри меня растет новая эмоция — безысходность. Она накрывала меня, словно черное тяжелое одеяло, из которого нельзя вырваться. Каждый уголок города, каждое серое, унылое здание будто бы хохотали мне в лицо, жестоко напоминая о том, что я потерял.

Казалось, весь мир знал, что я сам виноват в своем несчастье.

В тот вечер, полностью сломленный, я вернулся домой. Прихожая встретила меня пустотой и гнетущим холодом. Усталый, машинально скользнул взглядом по зеркалу в прихожей… и едва не отшатнулся.

На меня смотрел незнакомец. Бледное лицо с провалившимися щеками, трехдневная щетина, взъерошенные волосы и затравленные глаза. Это был не я, а какой-то жалкий, неопрятный мужик, который давно перестал о себе заботиться.

В этот момент я окончательно почувствовал, как низко пал.

— До чего же я дошел… — пробормотал я едва слышно, вглядываясь в свои больные глаза.

Эля пропала. Наша дочь тоже. А я... я опустился на самое дно.

В голове крутились мысли, одна мрачнее другой. Всё, что я когда-либо делал, вся череда неверных шагов, замалчиваемых проступков и неосторожных слов, вдруг всплыли перед глазами, как доказательства моей вины.

Я словно вел молчаливый диалог с отражением, упрекая самого себя за то, что допустил все это.

Чуть не угробил жену, подверг опасности нашу дочь, и теперь расплачивался за это.

Но сильнее всего меня убивала одна мысль: если бы не чертова Ритка, мы могли бы быть счастливы. Все могло быть иначе.

Я побрел на кухню, глухо ступая по паркету. Всё былобудто в замедленной съёмке: рука сама открыла шкаф, потянулась за бутылкой. Ещё секунда — и плеснул бы, как всегда, забылся бы, утопил горе на дне стакана.

Но остановился.

Перед глазами всплыло лицо Эли. Ее печальные глаза, в которых читалось столько боли и разочарования.

Она столько раз просила меня бросить пить. Просила, умоляла. А я... Я не смог сделать даже этого для нее. Мелочь, пустяк, но я выбрал алкоголь.

— Какого черта стоят мои обещания? — прошептал я, сжав зубы. — Да нихрена они не стоят. Как и я сам.

Эти слова ударили меня, как молния.

Я схватил мусорный мешок и с яростью принялся собирать весь алкоголь в доме. Пакет вышел тяжелым, но я, не колеблясь, вынес его на мусорку. Пусть всё это останется в прошлом. Там, где и должно быть.

Но на этом я не остановился.

В голове мелькнула идея — стереть всё, что могло напоминать Эле о моих ошибках.

Я нанял бригаду отделочников — целую армию рабочих, чтобы вычистить из этого дома всё, что напоминало о моих падениях. Заказал полный ремонт: снос стен, замена полов, покраска, новая электрика. Всё до винтика. Хотел, чтобы каждая трещина, каждая пылинка прошлого исчезла, как выжженное пятно. Пригласил дизайнера, с которым часами обсуждал интерьер ради того, чтобы создать место, где Эля смогла бы снова дышать.

Хотел, чтобы это место стало символом нового начала. Начала, где я сделаю всё для счастья Эли и нашей дочери.

После душа, смыв с себя и усталость, и вину, наскоро собрал вещи первой необходимости и покинул дом. Теперь там всё должно было измениться.