Онлайн книга «Измена. Отпусти меня»
|
— Ваш супруг обратился ко мне за помощью. — Добрый, — кивнула в ответ, ощущая во рту горечь, от упоминания о Стасе. — Я вас слушаю. Лицо его приняло серьезное выражение, а в глазах мелькнуло сочувствие. Говорил доктор тихо, тщательно подбирая слова. — Эльвира... — Можно без отчества, — перебила его, заметив, как он бросил торопливый взгляд на бумаги в своих руках. — Эльвира, — произнёс он мягко, с лёгкой, едва заметной улыбкой, в которой угадывалась не столько вежливость, сколько попытка смягчить грядущую правду, — преждевременные роды, к сожалению, не обошлись без осложнений. Лёгкие вашей девочки ещё не раскрылись в полной мере. Нам придётся внимательно следить за динамикой дыхания, подключать её к аппаратуре, поддерживающей насыщение крови кислородом. Кроме того, есть риск задержки в психомоторном развитии, а также вероятны проблемы с органами чувств — зрением, слухом... Мое сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Сжала с силой свой телефон в ладони, отчего костяшки пальцев побелели. Ледяной холод пробежал по моей спине, вызывая дрожь по всему телу. С каждым сказанным им словом, мои некогда яркие надежды и мечты о будущем малышки меркли. Я столько раз читала о подобных диагнозах в статьях, смотрела ролики, где врачи с экрана бодро говорили о неонатальной поддержке, обуспехах современных технологий... Но когда эти слова касаются не эфемерного «ребёнка», а твоего собственного, ещё не державшегося на руках чуда — знание не утешает. Лишь делает больнее… Слезы навернулись у меня на глазах, а он все продолжал перечислять назначенные им препараты и анализы. Вихрь эмоций поглотил меня, и тяжесть всего этого давила на грудь. Я пыталась сдержать рыдания, но печаль вырывалась в сдавленных вздохах. Словно не замечая моего состояния, Николай Петрович, уткнувшись в карту, рассказывал о позитивных сценариях, о достижениях медицинской науки, которые помогут выздоровлению моей дочери. Однако в глубине души я осознавала, что некоторых проблем с ее здоровьем не избежать. Мое сердце кричало от тоски, желая иной реальности, но мне пришлось столкнуться лицом к лицу с этой суровой правдой. — Не убивайтесь вы так, — мягко выдохнул доктор, выводя меня из вязкой пелены мыслей. — При должном уходе и своевременном лечении через пару лет никто и не догадается, что ваша малышка появилась на свет раньше срока. — Спасибо, — выдала сипло, вытирая щеки. — Отдыхайте, — кивнул он и направился на выход, но что-то вспомнив, развернулся: — Ах да. Станислав Сергеевич продлил вашу палату. Так что не о чем не беспокойтесь. В недоумении смотрела, как за Николаем Петровичем закрылась дверь. Несмотря на кипевший во мне гнев, вспыхнуло чувство благодарности. Финансовая поддержка Стаса давала утешение и чувство спокойствия. Я боролась с противоречивыми эмоциями. Оценила его жест, но боль и обида на него, остались. Видеть его мне все так же не хотелось. В душе поселилась радость, что теперь смогу остаться с дочерью до ее выписки. Палата стала убежищем, коконом, где я могла побыть одна. Наедине со своими мыслями. Тем временем Стас, по всей видимости, был полон решимости исправить свои ошибки. Он превратил мою палату в оранжерею. Медсестры, игнорируя мои просьбы выбросить цветы, тщательно расставляли букеты из моих любимых ирисов, наполняя помещение опьяняющим ароматом. Муж постоянно передавал корзины с лакомствами. Различные сыры, фрукты, орехи. Я отдавала все медперсоналу. Он даже прислал видео, на котором играл на гитаре тихие колыбельные, в надежде растопить мое сердце. |