Книга Бывший. Спаси нашего сына, страница 57 – Ева Кострова

Он как-то резко «сдулся», плечи его опустились, а голос потерял металлическую жесткость. Это внезапное превращение из властного хищника в усталого мужчину подействовало лучше любого крика. Градус моей ярости невольно снизился.

— Давай просто поднимемся… — попросил он.

— Если ты надеешься на «исполнение» нашего того договора… — я выразительно посмотрела на него, напоминая о цене его помощи. — То сразу нет. Забудь. У тебя отношения с моей лучшей подругой, и я не собираюсь пополнять список твоих побед.Я не буду с тобой спать!

— Раньше тебя это не смущало, — весело хмыкнул Тигровский, и в его глазах на мгновение вспыхнули те самые, прежние чертята.

Он вышел из машины, не дожидаясь моего ответа. Я последовала за ним, чувствуя себя совершенно дезориентированной.

Затаив дыхание, я наблюдала, как бережно он вынимает спящего Алёшку из кресла. Его огромные руки обхватили маленькое тельце с такой невероятной осторожностью, словно он держал величайшее сокровище в мире.

Он нес нашего сына к подъезду, прижимая его голову к своему плечу, а я шла следом, глядя в его широкую спину и понимая, что, как бы я ни бежала от этого мужчины, все дороги всё равно привели меня к его порогу.

Парадная. Подъездом назвать это сверкающее чистотой и дороговизной место у меня бы язык не повернулся. Это был настоящий храм успеха: по углам в массивных кадках замерли вечнозеленые фикусы, на идеально натертом мраморном полу горели глубоким цветом красные ковры, заглушавшие любой звук.

В углу, за стильной стойкой, сидела улыбчивая женщина средних лет — консьержка, чей внимательный взгляд мгновенно отметил и мою больничную бледность, и спящего ребенка на руках Тигровского.

Лифт тоже впечатлил. Полностью зеркальная кабина, в которой я увидела свое отражение: хрупкая, изможденная, с огромными глазами на пол-лица. Мы двигались бесшумно и пугающе быстро.

На фоне нашего тяжелого, звенящего молчания звук открывшихся на нужном этаже дверей заставил меня вздрогнуть.

Квартира действительно была огромной, но, вопреки моим ожиданиям, она не была холодной. Едва переступив порог, я почувствовала, что здесь живут. Длинный коридор был превращен в импровизированную магистраль: через него в гостиную тянулась яркая игрушечная железная дорога.

Стильная дорогая мебель соседствовала с разбросанными подушками, панорамные окна в пол впускали серый свет осеннего дня, а повсюду, буквально повсюду, были следы пребывания маленького ребенка.

Игрушки лежали на каждой свободной поверхности. Но больше всего меня поразило подсвеченное панно в виде денежного дерева.

Там, у самого подножия золотистых ветвей, красовалась корявенькая, явно нарисованная маркером, но узнаваемая машина. А рядом с ней — три смешных человечка, держащихся за руки. Мама, папа и ребенок. Явно семья.

Мой сын оказался настоящим художником, захватившим территорию этого сурового мужчины. Глядя на это, я поняла: я теперь с Тигровским не рассчитаюсь вовек...

— Я раздел Алёшку, — пока я завороженно рассматривала интерьеры, Андрей ловко и бесшумно управился с нашим сыном. — Идем на кухню. Долго он не проспит, я приготовлю ему кашу и тебя наконец-то накормлю.

— Андрей, я не потяну содержание такой квартиры, — сокрушенно прошептала я, аккуратно ступая за ним и стараясь не наступить на рельсы. — Почему ты против, чтобы мы пожили в студии Яны? Она, конечно, меньше, но нам бы хватило...