Книга Развод. Слишком сильная, чтобы простить, страница 33 – Марика Мур

Первым сработал старый форум, где за спиной городского начальства давно обсуждали интрижки, схемы и "семейные драмы". Пост появился как будто бы от "бывшей коллеги" Ильи — тонко, со вкусом, с намёками. Никаких обвинений, только вопросы и предположения. О связях с младшей сестрой жены. О неофициальной поддержке её "арт-проектов" за счёт бюджета.

Комментарии начали разрастаться, как плесень.

Через два часа материал появился на одном из телеграм-каналов с0 ста тысячами подписчиков.

Заголовок: "Зам мэра — в эпицентре семейного скандала: любовница оказалась… сестрой жены"

Подзаголовок: "А с кем еще спал Мартынов и финансировал это за наши с вами средства?"

Никакой клеветы. Только скрины, камеры, даты, события. Сухо. Без эмоций. Всё как любит общественность.

Я сидела за столом и смотрела, как это распространяется. Телефон вибрировал — звонки, уведомления, мессенджеры. Я не брала трубку.

Через полчаса позвонила Дина:

— Ты это видела?! Это… это гениально. Просто… Аня уже удалила свой инстаграм. У неё там уже тысячи комментариев.

— Рано радуешься, — сказала я спокойно. — Это только первая волна.

Я не спешила. У меня было ещё много. Финансовые следы.

Видеофрагменты. Его переписка. И то, что он сам не успел удалить. Всё ляжет по слоям. Не сразу, чтобы не выдохлось. А порционно. По венам. Как капельница. Как яд.

Они хотели сделать из меня жертву.

Я же выбрала быть приговором.

Телефон звонил без остановки.

Илья.

Илья.

Илья.

Он будто рвал пространствосвоими вызовами. Но я не брала трубку. Я хотела, чтобы он дозрел до того состояния, когда страх сожрёт весь его лоск.

И он дозрел.

Дверь моего кабинета чуть не слетела с петель. Он влетел, весь красный, с глазами, полными бешенства.

— Ты СОВСЕМ с ума сошла?! — орёт он так, что в коридоре явно замерли. — Ты понимаешь, что ты наделала?!

Я спокойно отставляю чашку кофе.

— О, привет, Илья. Какой неожиданный визит.

— Прекрати этот цирк! — он захлопывает дверь и буквально кидается ко мне через стол. — Ты… Ты втоптала меня в грязь! Ради чего?! Ради своих обид? Ты что, решила меня уничтожить?!

Я смотрю на него и чувствую только холодное удовлетворение.

— Я? Тебя уничтожить? Илья, милый, ты прекрасно справляешься сам. Я просто предоставила людям факты. Без прикрас.

Он бьёт кулаком по столу так, что кружка подпрыгивает.

— Ты прекратишь это немедленно. Немедленно, слышишь?! Отзовёшь, удалишь, извинения напишешь, я не знаю, что ты там придумаешь — но ОСТАНОВИ ЭТО!

Его голос срывается, в глазах — смесь злобы и страха. Вот теперь он понимает.

— А что, Илья? Больно, да? Не так приятно, когда тебя обсуждают? Когда на тебя показывают пальцем? Когда шепчутся за спиной?

Он хватает меня за руку, сжимает крепко.

— Даша, клянусь, если ты не прекратишь это — я... я...

— Ты что? Ты ударишь меня? Ты испортишь моё агентство? Ты попытаешься отобрать то, что я сама построила? — я смотрю ему прямо в глаза. — Поздно, Илья. Поздно. Твоё слово теперь ничего не стоит.

Он резко отшатывается, размахивает руками:

— Ты не понимаешь! Эти сливы — это ж удар по всему! По моей карьере, по моей репутации! Ты убиваешь всё, что мы строили двадцать лет!

— Не мыстроили, Илья. Это ястроила. А ты был рядом. А теперь ты сам это разрушил.

Он сбрасывает со стола папку, листы летят на пол.

— Ты не имеешь права! Ты... ты МЕНЯ любила! Я был твоей жизнью!