Книга Измена. Хроники предательства, страница 13 – Bloody Moon

Я лежала в палате, укутав Алису в тонкое одеяльце, гладила её крохотную щёчку и думала:

«У нас теперь всё будет по-другому. Мы — семья.»

Вот оно. Полное. Настоящее счастье.

Я представляла, как Миша вернётся утром — с цветами, с розовыми шариками, с глупой улыбкой счастливого беззаботного отца, и будет повторять: «Ты такая сильная. Ты — моя героиня».

Я не звонила ему. У меня не было сил. Да и зачем? Пусть отдохнёт. Его тоже всё это вымотало.

А в это время…

В этот самый момент, когда Кристина впервые прикладывала Алису к груди, Михаил прикладывался к чужим губам.

Когда она засыпала на минуту, обнимая свёрток с новым сердечком, колотившимся, как у ёжика, он разрывал одежду на другой женщине — в их квартире, в их постели.

Когда Кристина впервые называла мужа папой вслух — «Алиса, смотри, папа скоро придёт» — Михаил закатывал глаза от удовольствия, а его любовница стояла перед ним на коленях, охотно работая языком и заглатывая лучше любой бабы с трассы.

Ему просто было «стрессово». Просто нужно было выдохнуть. Просто одна ночь мимолетной страсти. Пока жена не в состоянии. А она ещё долго будет не в состоянии ублажать его так, как он привык, как он любит.

Он ведь был уверен: Кристина никогда не узнает.

* * *

Сначала — запах. Я учуяла его не сразу. Подумала, что глючит послеродов. Ну, мало ли что.

Не мой. Не его… Не запах детского крема или стирального порошка. Это был насыщенный женский аромат — резкий, сладкий, как у продавщиц парфюмерии, которые обрызгивают тебя с порога. Он впитался в воротник его рубашки, в подкладку куртки. Я понюхала — раз. Второй. Потом постирала.

И… промолчала.

Потом были сообщения. Нет, их не было. Совсем. Даже от меня. Он всё подчистил. Слишком подчистил. До чистоты маниакального уровня.

И он стал смешным до ужаса. Настолько неловким, что я смеялась уже внутри. Когда человек врёт — это видно. Но когда он ещё и путается в собственных репликах, оговаривается, говорит: «Ты же не любишь жасмин», — хотя я обожаю жасмин, — тогда ты понимаешь: он не с тобой говорит. С ней.

Я не устраивала сцен. У меня не было на них сил — а уж тем более желания. Все мои часы были посвящены Алисе. Малышка кричала ночами, моя грудь болела, я спала по три часа в день.

Я молчала, затаившись. Наблюдала. За Мишей.

А однажды — это было почти ровно через месяц после родов — я искала зарядку в ящике комода и наткнулась на старый планшет. Мишин. Он давно им не пользовался — даже пароль не менял. Чисто из женского любопытства — кто его отменял? Просто включить сериал или музыку тихо фоном. Что в этом такого? Ничего!

Но пока грузилась система, всплыла вкладка с резервными копиями. Сообщения. Много. И дата.

И ночь. Та самая ночь. День рождения нашей малышки. Сердце упало. Я не помню, как открыла чат. Там было всё. Всё, мать твою, Картер!

«Ты был нежен, как никогда. Эта ночь была особенной. Твоя жена даже не представляла, что ты делаешь со мной в вашей постели, и от этого я…»

Я не дочитала. Руки затряслись. Дыхание оборвалось.

«…в вашей постели…»

Нашей. Сразу за тонкой перегородкой стояла люлька. Там спала моя Алиса — ещё совсем маленькая, ещё не познавшая жестокость этого мира. А он… Он… Михаила даже отцом назвать после такого язык не поворачивается!

Особенной была эта ночь? Интересно… После того, как я родила тебе дочь. Ты привёл в наш дом чужую бабу и имел её в этой постели рядом с люлькой нашей малышки! Сволочь!