Книга Паладин, страница 91 – Анна Раф

Лирэй все равно решил, что Крэйвел храбрится, ему трудно себе представлял, что он так легко говорит об этом, спокойно вспоминает об Арчи и его смерти, хотя, казалось бы, человек даже галлюцинирует об этом. Лирэй помнил, как завидовал двоим, ему самому в Ронхеле было одиноко. Его не объединяло с остальными общее горе подневольности, на него смотрели, как на дурачка из-за того, что он сунулся в монастырь добровольно. Лирэй помнил тот холодящий душу вой, который доносился из клетки Крэйвела. Лирэй сначала не понял, что произошло, а когда понял, ужаснулся. И тогда он перестал завидовать, напротив испытав облегчение от того, что хотя бы эта горькая чаша миновала его. Но вот они у мемориала Весны. Это неизбежно?

Несмотря на то, что они обсуждали болезненные для Крэйвела темы, тот не выказывалникаких признаков помутнения рассудка. Очевидно, ему стало значительно лучше с того момента, как они столкнулись с его безумием в последний раз. Лирэй заключил, что между ним и Фелисией все-таки что-то есть. Может быть, Крэйвел не признается, опасаясь ранить чувства Лирэя. Так или иначе улучшение самочувствия Крэйвела Лирэй связывал именно с волшебницей. И он снова завидовал. Но в этот раз светлой завистю.

— Джесси выздоровел, — сменил Крэйвел тему разговора. — Я привел его сюда. Думаю, вам будет полезно пообщаться, — он поманил Лирэя за собой на выход усыпальницы.

— Дай-ка угадаю, ты подговорил его, чтобы он тоже уговаривал меня покаяться, — с ноткой раздражения сказал Лирэй.

— Спросишь у него сам, — ответил Крэйвел.

Сам он собирался вернуться в Акреф, позволив этим двоим вдоволь поболтать. Судя по всему, с Вторником у Джессвела общения не получилось, паладин вернулся к Фелисии пока Крэйвел с Лирэем были в усыпальнице. Некромант и ренегат перекинулись парой слов, не более. В трапезной Джессвела застали уже одного, видимо, волшебница поспешила убраться подальше, поняв, что придет Лирэй.

Ренегат искренне поздравил Джессвела с выздоровлением, беседа между ними завязалась быстро, Крэйвел со спокойной душой отправился в город. Вся эта социальная работа, утомляла его сильнее, чем любые битвы. Когда, наконец, выдался свободный часик, Крэйвел уединился в келье храма и остаток вечера провел за молитвой.

Хьола с тех пор, как Джессвел встал на ноги, могла позволить себе больше времени, чтобы заняться интересующими ее вещами. В частности, она весьма увлеклась историей паладинского ордена. Их, конечно, в монастыре учили, но ровно настолько, насколько нужно было, чтобы не шокировать молодого паладина. Последнее приключение навело Хьолу на мысль, что от нее утаили слишком многое. Ее интересовало то, как часто паладинам приходится сотрудничать с клятвопреступниками и темными магами. Такие вещи не фиксировались в исторических летописях, но завуалированные упоминания прослеживались в легендах, балладах, а также в житиях наиболее известных паладинов и жрецов. Это было весьма интересное чтиво, Хьола поразилась тому, что в детские годы так не любила читать.

Ее времяпровождение в библиотеках прерывалось, как правило, на посиделки с Миностой или грызню с родичами,которые все не переставали напоминать ей, как она их всех подвела. Особенно горячо вспыхивали споры, если кто-то из родственников заставал ее в компании Миносты, пока паладинши выпивали.