Книга Измена. Иллюзия обмана, страница 28 – Анна Раф

Слёзы градом начинают сыпаться из моих глаз.

Я же знала, какой он человек. Знала… И зачем я только согласилась идти с ним? Чтобы в очередной раз позволить ему вытереть об меня ноги?

– Не бойся, я не собираюсь обвинять тебя в содеянном и забирать дочь, – произносит и хищно щурит взгляд.

Виктория

Сердце, с болью ударившись об рёбра, уходит в пятки. У Горского хватает наглости в открытую кидать в мой адрес угрозы… Мерзавец!

Пуп земли недоделанный! Считает, если у него больше всех денег, то ему всё можно? Хочу кидать пустые обвинения – кидаю. Хочу угрожать матери, что отберу родного ребёнка – угрожаю. Да кем надо быть, чтобы произносить такие ужасные вещи вслух?

– Тебе бояться? Вот ещё! Я уже не та маленькая девочка, которую ты знал когда-то. Меня сложно чем-то напугать, тем более призраком из прошлого, – отвечаю достаточно резко.

Думал, что я спасую перед ним? Нет! Пусть знает, что за эти годы я научилась показывать зубы.

– Неожиданно, впрочем, ладно, – хмыкает своим мыслям и произносит задумчивым голосом: – К этому разговору мы с тобой ещё вернёмся и не раз. И, увы, хочешь ты этого или нет, но правду рассказать придётся.

Правду ему подавай.

Мерзавец вы, товарищ Горский, вот и вся правда! Подлый предатель! Не нравится такая формулировка? Увы, но только она по-максимуму описывает Горского как человека.

– Отдохнула? Тогда пошли к дочери, – подаёт мне руку.

– Спасибо, сумею дойти и без вашей помощи, – встаю с лавочки и иду в сторону детского корпуса.

***

– Палата Надежды, – произносит Павел и указывает в сторону затемнённой стеклянной двери. – Её предупредили, что придёт мать.

– Спасибо… – выдавливаю из себя и, недолго думая, толкаю дверь и перешагиваю через порог.

– Мама, мама, – радостный голос дочурки касается моего слуха.

– Не вставай, лежи, – произношу я и присаживаюсь на стул рядом с изголовьем кровати.

Горский, к моему счастью, окончательно наглеть не стал и остался ждать в коридоре. Кажется, крупица совести ещё осталась в этом человеке.

– Прости меня, пожалуйста, я не хотела, – произносит едва ли не сквозь слёзы.

– Всё хорошо, родная моя, – успокаиваю дочурку и целую в лобик.

– Я случайно, правда… – поднимает на меня заплаканные глаза.

Дочери не за что себя винить. Это мне должно быть стыдно, ведь это я забыла чёртовы спички на столе. Из-за моей невнимательности пострадал ребёнок.

– Как ты себя чувствуешь, родная? – пробегаю глазами по дочери с ног до головы.

– Ручка болит, – показывает покрасневшую правую руку. – Доктор сказал, что ожог лёгкий. Медсестрынамазали каким-то кремом, и стало лучше.

С души словно камень сходит.

Я так боялась за дочь… Слава богу, что Надежда не получила никаких серьёзных травм и отделалась только лёгким ожогом.

– Ничего-ничего, родная моя. Ручка заживёт быстро, – успокаиваю немного расхныкавшуюся дочурку.

– Мам, ты правда на меня не сердишься? – поднимает налитые слезами глаза. – Я случайно. Я хотела свечки по-новой задуть, чтобы желание наверняка сбылось. Я взяла со стола спички, чиркала, чиркала, пока одну не уронила.

– Ничего-ничего, главное, что мы не пострадали. Всё остальное дело наживное, – целую дочку в лоб.

– Хорошо… Я права случайно. Не хотела…

– Наденька, родная. Главное, что ты не пострадала. Твоя жизнь – самое дорогое, что только есть у меня. Бог с этой квартирой, не думай про неё. Страховка всё покроет. А мы себе ещё лучше найдём. Правда? – подбадриваю расчувствовавшегося ребёнка.