Книга Бывшие. Попробуй нас вернуть, страница 13 – Галина Колоскова

— Лика…

Оборачиваюсь. Чтоб не возникло у него лишних надежд, обозначаю суть происходящего между нами.

— Ты нашёл сына. Но не меня.

Он молчит.

— Если попробуешь его у меня отнять…

Он не дослушивает.

— Я не собираюсь.

Мне важно обговорить всё сейчас. Останавливаю его выставленной вперёд ладонью.

— Ты можешь. У тебя деньги, связи.

— Я не заберу его у тебя… — В серых глазах мелькает жалость.

Сжимаю кулаки. Меньше всего я нуждаюсь в его снисхождении. «Не забираю». На какое время? Продолжаю, словно не слышала его слов.

— Ты даже не знаешь, что он любит.

— Рыбалку.

В его глазах всё понимаю, но я уже не могу успокоиться.

— И только? Ты не знаешь, что он боится темноты. Что он любит оладьи с вареньем. Что он каждый год ждал, что ты приедешь на его день рождения.

Фрол закрывает глаза.

— Прости! — Он протягивает и опускает руки. Физически ощущаю его желание сжать ладонями мои плечи. — И прекрати искать в каждом моём слове злой умысел. Я не враг!

— Нет, — пустые слова извинений мне не нужны. Зачем он ими пригвождает меня к стенке? Трясу головой. — Я ещё не готова говорить на эту тему.

Он всё-таки прикасается ко мне. Захватывает в ладони сжатые кулаки. Смотрит в глаза.

— Я искал тебя.

Качаю головой. Руки не убираю. Контраст между тем, что творится в душе и ощущениями тела едва не сбивает с ног.

— Не там… — Вместо того, чтобсказать «не то!»

— Я не думал, что ты окажешься здесь… Прости за правду, но среди помидор и навоза!..

— Не вижу в этом ничего зазорного! А не думал, потому что не знал меня. Тебе в голову не могло прийти, что я не избалованная кукла, которую ты притащил в постель!

Тишина.

— Что теперь? — спрашивает он уже без бодрости в голосе.

Пожимаю плечами.

— Не знаю, — говорю это искренне. — Я не умею сходу принимать такие решения.

Он косится с усмешкой. Наверняка вспоминает мой уход от него. Но тут нечего сравнивать. У наивной дурочки тогда отобрали мечту. Теперь я другая. В двух шагах от статуса — «сука».

— Я хочу быть с ним! — В интонации Фрола не просьба, а требование.

Моментально ощетиниваюсь ёжиком. Шиплю в ответ:

— А я не готова быть рядом с тобой!

Жду отпора, но вместо этого он опускает голову.

— Тогда что мне делать?

Говорит обречённо, и я теряюсь, не готовая к такому Фролу. Развожу раками.

— Придумай сам. Ты должен ему объяснить. Должен рассказать, почему тебя не было. Должен…

Закусываю губы. «Господи, что я несу? Как рассказать причину нашего разрыва ребёнку?»

В душе полный раздрай. Голос срывается.

— Ты должен мне несколько лет бессонных ночей. Страха. Слез… — Наконец добралась до сути протеста.

Высказываю претензии от меня к нему, а не от Никиты, перед которым мы виноваты оба.

— Семь лет напрасных ожиданий!

Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах не вину, а боль. Говорит в отличие от меня без истерики:

— Я не прошу прощения за то, что меня не было рядом с сыном. Это было твоим решением.

Понимаю, что он прав, но упрямо настаиваю на своём:

— А я не смогу его дать.

Мы стоим в тёмном коридоре, два чужих человека, связанных только тем, кто спит в соседней комнате. Фрол снимает со спинки стула пиджак.

— Я переночую в машине и приду завтра утром.

Не отвечаю. Он уходит. А я опять остаюсь одна. И не знаю, что хуже — то, что он вернулся, или то, что какая-то часть меня, ждала и хотела этого.