Книга Бывшие. Попробуй нас вернуть, страница 12 – Галина Колоскова

Руки и губы дрожат. На минуту забываю дышать. Документы выскальзывают из непослушных пальцев, белым ворохом устилая пол.

— Фрол, — выдыхаю с трудом.

И имя звучит для меня приговором.

Лика

Я стою на кухне небольшого, старенького дома. Сжимаю край стола так, что пальцы немеют. В кастрюле варятся пельмени. Я готовлю ужин. Мою овощи, помешиваю суп, ставлю чайник — движения автоматические. Тело знает, что делать, а разум в панике.

Накрошить в чашку салат, нет сил. Выложила целиком огурцы с помидорами на тарелку. Сбоку большой пучок зелени.

Тяну время, избегая разговора тет-а-тет. Не готова я пока к нему. Пока не готова. Так же, как и простить.

Любопытно, что делает сын? Подглядываю незаметно из коридора. Фрол сидит на диване в гостиной. Никитка цепляется за него руками, как будто боится, что тот исчезнет. Не сводит с него глаз. Задаёт вопросы. Довольно смеётся.

А я не знаю, что делать. Сердце бьётся так громко, что, кажется, они оба его слышат. Отступаю назад, стараясь не шагнуть на скрипучую половицу. Прислоняюсь затылком к косяку и молча кричу.

Я загнана в патовую ситуацию. Что ни сделай, какое ни прими я решение, один из нас будет наказан. Мне плевать на Фрола. Мы с сыном оказались по разные стороны баррикады из недоверия, ненависти, любви и предательства.

И это меня убивает.

В мыслях доказываю себе то, что требует гордость — я не хотела, чтобы Фрол нашёл нас. Но в глубине души знаю, я давно ждала этого!

Теперь он здесь и Никитка ни за что его не отпустит.

Фрол ест молча. Обручального кольца или следа от него на пальце нет. Время от времени смотрит на меня, но я отворачиваюсь.

Никитка болтает без остановки. Рассказывает про школу, в которую скоро пойдёт, про рыбалку, про то, как долго ждал папу.

— Я каждый день смотрел на дорогу, — слова произнесены таким тоном, что у меня сжимается горло. — Думал, может, ты проедешь и узнаешь меня.

Фрол опускает глаза. Сильные пальцы сжимают ложку так, что костяшки белеют.

— Я не знал, — он говорит очень тихо, но мне знакомы оттенки его интонаций. В тихом голосе глубочайший надрыв. — Приехал бы раньше. Но сразу, как увидел тебя, почувствовал — ты мой сын! — он уткнулся носом в светлую макушку, осторожно, но крепко обнял наследника. Узкие губы целовали мягкие волосики ребёнка, ставшего для него целой вселенной. — Спасибо, что ждал меня. Спасибо, что сумел дождаться!

Я встаю из-за стола, чтобы не видеть его лица и не разреветься. Не глядя протянуларуку.

— Никита, пойдём. Пора купаться и спать.

Он нехотя отрывается от отца, но слушается.

Фрол остаётся на кухне. Я чувствую его взгляд на спине, но не оборачиваюсь.

— Лика…

— Не сейчас. — Я не готова говорить об Ирме и его втором сыне.

Веду непривычно молчаливого Никитку в ванную. Мою его, укутываю в полотенце. И только тогда он с опаской шепчет:

— Мам, он правда мой папа? — в серых, как у Фрола, глазах страх и надежда.

Согласно киваю:

— Да. Прости, что молчала, я всё потом объясню.

— Он останется?

Я не знаю, что ответить. Никитка давит.

— Папа обещал!

Я целую его в макушку и укладываю спать.

Фрол стоит в дверях. Смотрит, как сын засыпает, и в его глазах появляется что-то такое, от чего мне хочется либо закричать, либо заплакать.

— Обещай, что не бросишь его, — говорю я тихо.

— Обещаю.

Его голос дрожит. Я выхожу в коридор. Он идёт за мной.