Книга Развод. Проблема для миллиардера, страница 23 – Марта Заозерная

Хмурюсь, не совсем понимая, о чем речь подруга ведет. Какая ещё сторона?

— Служба безопасности или бандиты какие?

На её вопрос у меня реакция прежняя — полный ступор.

Вера берет меня за руку.

— Ксюш? Ты в порядке? Выглядишь так, будто бы не здесь находишься. Пойдем, я тебе давление измерю и чаем напою. Перепугал тебя придурок до смерти. Угораздило же связаться…

Мягко забираю руку из захвата.

— Вер, давай в другой раз. Нам Ангелиной надо собираться.

Водитель открывает перед нами дверцу черного автомобиля представительского класса. Раньше я такие видела только снаружи, но догадываюсь, что испытываемый в моменте внутренний трепет никак не связан с большими деньгами. Дело в другом.

Я четко осознаю, что этот тяжёлый день делит мою жизнь на «до» и «после». Груз ответственности, в первую очередь за дочку, колоссальный.

— Благодарю, — обращаюсь к молодому человеку, который помогает Ангелку забраться на сидение.

В ответ он кивает.

Сумку с вещами у меня забрали ещё в подъезде, как только мы с дочкой вышли из квартиры подруги. Нас уже ожидали двое мужчин с нечитаемыми выражениями лиц.

Я боюсь даже предположить, сколько здесь людей Даля. Многих из них я вижу только постфактум. Не зная, я бы на многих подумала — просто прохожие.

— Удобненько, — изрекает Ангелок, устраиваясь на светло-кремовом кожаном сидении.

Наши с Эдуардом Наумовичем взгляды встречаются, когда мы на мою дочь смотрим. Энергетика этого мужчины действует на меня особенным образом. Не сказать, что я его дико боюсь, как, например, мужа, но внутреннее оцепенение максимума своего достигает.

Он немного отодвигается к противоположной двери, позволяя Ангелине рассесться вольготнее.

Как только я полностью опускаюсь на сиденье, водитель дверь закрывает.

— У меня для тебя кое-что есть, — произносит значительно мягче, чем говорил со мной в подъезде.

Протягивает Ангелку коробочку, и она тут же взвизгивает.

Я не сразу понимаю, в чем дело.

— Мама, это питомец! — верещит так, что уши закладывает.

Да уж, от темы я далека, кроме Тамагочи ничего на ум не приходит.

— Ангелин, — произношу строго.

О главном она на радостях позабыла.

— Спасибо! — тут же исправляет оплошность.

Обернувшись в сторону Эдуарда, малышка дергается, по привычке желая его обнять. Так она всегда благодарит меня, папу и бабушку.

По напряженным детским плечам понимаю — растеряна.

В очередной раз меня накрывает странное чувство. Мы ведь её ни в чем не ограничиваем. Даже Андрей частенько баловал дочку, и всё равно она каждый раз реагирует так, что у меня появляется желание оправдаться и заверить, что у ребенка всё есть.

— Буду рад, если тебе понравится, — Эдуард улыбается, слегка приподняв один уголок губ. Мимолетно касаетсяпредплечья Ангелины, давая понять, что благодарность засчитана.

Испытываю неловкость. Не знаю, как себя нужно вести в подобных ситуациях. С одной стороны, я понимаю — нам с Ангелиной несказанно повезло, а с другой — неизвестность ещё пуще пугает.

Не думаю, что Эдуарду есть смысл причинять нам вред, но и носиться тоже повода нет. Не его уровень.

Нервничаю так, что почти что немею. Воздух в салоне, тот, что мне предназначается, становится густым и горячим.

Андрей накосячил так, что на несколько жизней хватит. А расплачиваться теперь за это кому?

Мне надо бы рассказать Эдуарду Наумовичу о том, что слышала в кабинете, но мне элементарно страшно. Представляю то количество вопросов, которое появится, а как на них ответить — даже не знаю.