Книга Развод. Проблема для миллиардера, страница 47 – Марта Заозерная

Он крепче сжимает мои пальцы. Слишком крепко, сейчас это уместно.

— Я вас могу оставить, или хотите сердечко послушать?

Кажется, Ира попала в тот узкий круг лиц, кто сумел удивить моего мужа. Он, конечно же, выбирает второй вариант.

— Шесть — семь недель. Всё отлично, — сообщает, перед тем как приступить к главному.

Гулкие учащенные удары вызывают спазм в горле. Нельзя быть счастливее, чем я в этот момент. Больше уже некуда. Сердце обливается нежностью, когда я смотрю на любимые, так хорошо мне известные широкие плечи.

Я могу проявлять слабость сколько угодно. И плакать, и смеяться, и доводить его до исступления. У Эдуарда такой вольности нет. Он все держит в себе. Поначалу я обижалась, хотела, чтобы он со мной всем делился, а потом поняла, что так быть не может.

Он не тот человек.

Вот и сейчас он не позволяет себе лишних эмоций. Наедине да, но не перед Ирой.

Мы не меняемся по щелчку пальцев, зачастую вообще не меняемся.

Мне по-прежнему страшно, если я слышу крики, пусть даже не имеющие никакого ко мне отношения. Невольно в памяти всплывают моменты из прошлого. Да, я боюсь. Но если Эд рядом, этот страх улетучивается так же быстро, как и зарождается.

Моя вера в него безгранична. Если мне понадобится помощь, он всегда защитит. От всего.

Как только Ира нас оставляет наедине, он ловко перетаскивает меня к себе на колени.

— Гель. У меня живот в геле. Я твою рубашку испачкала, — шепчу ему в шею. Родной запах даже сейчас успокаивает.

Меня потряхивает. Он крепче к себе прижимает, не обращая внимания на мои слова.

— Спасибо тебе, моя маленькая, — целует в макушку. — Спасибо за то, что сделала меня самым счастливым.

* * *

Год спустя…

Ангелина

— Павел Эдуардович, сегодня ты мой!

Сейчас ещё рано. Мама и папа спят. А братик расплакался.

Он вообще очень часто плачет, особенно по ночам. Хочет, чтобы мама носила его на ручках.

Сначалая на него очень злилась и обижалась. Он забирал себе всё-всё мамино время. А теперь он подрос и уже не кажется мне таким вредным.

Услышав мой голос, Паша затихает. Открывает глазки пошире и смотрит по сторонам. Заметив меня, улыбается и тянет свои маленькие ручки к моему лицу.

Наклоняюсь вперед, опираясь ладонями о бортик его кроватки.

Он такой маленький, хоть и подрос с того дня, когда мы с папой привезли их домой.

Схватив меня за подбородок, Паша радуется и кряхтит.

«Он вкусно пахнет, — думаю принюхиваясь. — Не зря мама его подолгу купает».

— Можешь трогать меня, но веди себя тихо.

Он хлопает глазками и шире беззубый рот открывает.

Смешной.

— Геля, ты здесь, — в детскую папа заходит.

Мы вели себя тихо, неужели их разбудили? Это всё Паша.

Братик переключает все внимание на папу.

Теперь к нему тянет руки и ногами бьет по матрасу. Какой непостоянный.

— Парень, немного нужно потерпеть. Сначала девочки.

Брат затихает. Так просто?

Пожелав мне доброго утра, папа предлагает забраться ему на спину.

— Гель, только крепко держись. Хорошо?

Соглашаюсь и обхватываю его руками за шею.

Спустя минуту мы втроем идем на кухню. Держусь крепко, вися на нем как обезьянка.

— Мама пока поспит, а мы с вами завтрак отыщем.