Книга Дети от предателя. Он не узнает, страница 25 – София Брайт

– Именно так я и планировала!

Да, у меня не было не единого сомнения в том, что мой план удастся и Глеб никогда и ни за что не узнает о существовании дочек.

– Доченька, всегда все тайное становится явным, – говорит мама и накрывает кастрюлю крышкой.

– Так почему же в мире столько тайн и загадок? Почему до сих пор не раскрыта тайна Бермудского треугольника или Атлантиды? – обмываю ложку и, зачерпнув меда, опускаю сладкую субстанцию в чай.

Руки трясутся, и, вообще, сердце не на месте. Весь день после сообщения Любимова я на взводе. И не знаю, чем себя успокоить.

Прокручиваю мысленно то, что он может мне сказать, и буквально схожу с ума от волнения.

– Не утрируй, – произносит мама и, взяв полотенце, оборачивается ко мне.

– Прости. Просто мне безумно страшно.

– Чего именно ты боишься? – смотрит она на меня пристально.

– Не знаю… Он же требовал, чтобы я избавилась от них… – только за это Глеб не заслуживает вообще ничего знать о детях.

Он принял для себя решение, что у него их не будет. И оттого, что он внезапно узнал об их существовании, ничего не меняется. Маша и Даша по-прежнему только мои.

– Не знаю…

– Вот именно. Готовых детей уже не абортировать. От него ты ничего не требуешь, ни денег, а могла бы, ни признания отцовства.

– И все равно, мам. Поджилки трясутся, – показываю ей руки, что буквально ходят ходуном.

– Дочь, максимум, что может произойти, так это то, что у твоих детей будет отец. Пусть и приходящий, но отец. А может, он захочет и финансово поучаствовать в жизни девочек. Что было бы очень кстати.

Порой я поражаюсь своей родительнице и ее невозмутимости.

– Мама! Как ты можешь так спокойно говорить об этом? – делаю несколько глотков теплого чая. – Ты же знаешь, мне ничего от него не нужно!

– Гордость не всегда уместна, когда речь идет о детях.

– Я уже один раз унизилась перед его семьей. Они их сами не захотели. А теперь пусть держатся от моих сладких булочек подальше, – говорю зло и выпиваю чай залпом.

– Посмотрим, – отвечает она спокойно и подходит к холодильнику.

– Что значит посмотрим?

– Сначала встреться, поговори с ним, узнай, что он хочет, а потом будем решать, как быть и как действовать.

– Да, – киваю. – Похоже, только это мне и остается.

– Но валерьянки я тебе все равно дам, – достает она флакончик с каплями.

– Валерьянка мне не помешает, – стараюсь взять себя в руки.

Вечером я не иду гулять с дочками. Остаюсь играть с ними дома.

Перебираем все развивающие игрушки, читаем стишки и лепим из теста для лепки. Когда приходит время вечернего купания и сна, я облегченно выдыхаю, наивно полагая, что Любимов передумал и решил сделать вид, будто ничего не понял и эти орущие дети не имеют к нему никакого отношения.

Но стоит девчонкам уснуть, как я слышу звонок своего телефона.

Он разрывается на кухне.

Сердце камнем летит в пропасть при звуке той самой мелодии, что я весь день боялась услышать, а потом возвращается на место и возобновляет работу в ускоренном режиме.

Опасаясь разбудить девочек, иду в кухню и, прикрыв дверь, беру в руки гаджет. На дисплее высвечивается тот самый номер, с которого пришло сообщение днем.

Набрав побольше воздуха в легкие, я принимаю вызов.

– Слушаю.

– Спускайся вниз, Лина. Я жду у твоего подъезда, – сразу же сбрасывает вызов Любимов, не давая мне возможности возразить.