Книга 210 дней назад, страница 11 – Ольга Дашкова

Он смотрел на экран, хмуря брови, и я украдкой взглянула в его лицо. Ничего. Ни эмоций, ни тепла. Только сосредоточенность, как будто он недоволен тем, что видит.

Или мной?

Сжала кулаки, чувствуя, как слезы подступают. Он видит своего ребенка — нашего ребенка, если это действительно он, — и ничего не чувствует. Как он может быть таким бессердечным?

Или он правда не знает? Не помнит? Или это не он, а кто-то другой? Моя голова гудела от вопросов, от боли.

— Все в порядке, — сказал мужчина наконец, его голос был ровным, как будто он говорил о погоде. — Ребенок развивается нормально. Хотите посмотреть?

Кивнула, не доверяя своему голосу. На экране появился мой малыш — крохотное существо с бьющимся сердечком. Я почувствовала, как слезы все-таки вырываются, и быстро вытерла их, надеясь, что он не заметит.

Но он заметил. Его рука замерла, и я почувствовала, как ладонь случайно коснулась моего живота — не гелем, не инструментом, а теплой кожей. Вздрогнула, как от удара током, и рванулась, чтобы встать.

— Я… мне нужно идти, — пробормотала, стирая гель с кожи салфетками, вставая и одергивая сарафан.

Но Роман оказался рядом, его руки легли на мои плечи, крепко, но не грубо.

Я замерла. Его синие глаза были уже не холодными, не профессиональными. В них было что-то другое — боль, смятение, что-то, что я не могла понять.

— Надежда, — голос дрогнул. — Я не знаю, кто ты. Я не знаю, почему ты так смотришь на меня. Но я не могу выкинуть тебя из головы. Ты снишься мне по ночам. Твой запах… он везде. Я схожу с ума, и я не понимаю, почему.

Слезы потекли по моим щекам, и не могла их остановить. Его слова были как удар, как признание, которого я не ожидала. Он не помнил меня, но чувствовал? Или это был не он?

Мой разум кричал, что это ошибка, что я должна бежать, но тело не слушалось. А потом он наклонился и поцеловал. Его губы были теплыми, мягкими, но в этом поцелуе было столько боли, столько эмоций, столько дикого, необузданного желания, что я задрожала.

Это было как удар током, как вспышка, которая сожгла все внутри. Я ответила, не в силах остановиться, чувствуя, как его руки сжимают мои плечи, как его дыхание смешивается с моим.

Это было сильнее, чем в ту ночь. Тогда я поддалась порыву, зная, что это грех. Сейчас я тонула в нем, зная, что это разрушит меня снова, оттолкнула его, задыхаясь, выбежала из кабинета, не оглядываясь.

Слезы текли по щекам, сердце колотилось, как сумасшедшее. Я не помнила, как добралась до дома, как открыла дверь, как бросила сумку в коридоре. Все, что я видела, — его глаза, его губы, его слова.

«Я схожу с ума»

Как он мог? Как он мог не помнить и все равно целовать меня так, будто я была для него всем? Или это был не он? Мой разум разрывался, а тело горело от поцелуя, от его прикосновений, от того, как он смотрел на меня.

Включила душ, надеясь, что вода смоет все — стыд, боль, желание. Разделась, горячие струи текли по коже, но вместо облегчения я чувствовала, как мое тело предает меня.

Грудь ныла, соски затвердели, и я поняла, что не могу остановить это. Я не испытывала ничего подобного с той ночи, когда позволила себе утонуть в объятиях Консти. Или Романа? Я не знала.

Моя рука скользнула ниже, к животу, где малыш снова толкнулся, как будто напоминая о себе. Но я не могла остановиться. Пальцы накрыли киску, надавили на клитор, твердый, пульсирующий, и я задрожала, вспоминая его губы, взгляд, его слова.