Книга 210 дней назад, страница 8 – Ольга Дашкова

Сжала телефон, чувствуя, как малыш снова пинается. Положила руку на живот, будто он мог дать мне силы. Знала, что этот разговор неизбежен. Знала, что придется рассказать правду.

Про ту ночь и мужчину, с которым быть не должна была ровно.

Прошло две недели с того дня, когда Надежда Волкова чуть не рухнула в обморок прямо в моем кабинете. Две недели, а я все еще вижу ее лицо, как только закрываю глаза.

Ее глаза цвета гречишного меда, ее волосы, отливающие рыжиной в солнечном свете, ее запах — что-то цветочное, теплое, как будто летний вечер, который я не могу выкинуть из головы.

И я мужик тридцати двух лет, тот, кто всегда держал все под контролем, теперь сижу за своим столом и пялюсь в пустоту, вместо того чтобы заполнять отчеты.

Лебедев, соберись Ты что, влюбился в пациентку? Это не только непрофессионально, это просто идиотизм.

Но мысли о ней возвращаются, как назойливый мотив попсовой песни, которую ты ненавидишь, но не можешь перестать напевать.

Я изучил ее карточку. Не знаю, зачем. Может, искал что-то, что объяснило бы, почему она так зацепила меня. Надежда Волкова, двадцать восемь лет, переехала сюда недавно из другого города.

Работала бухгалтером в какой-то небольшой фирме, сейчас в декрете. Адрес ее дома был там же, в карточке, в уютном спальном районе недалеко от поликлиники. И, это совсем дичь, но я даже съездил туда.

Да, я знаю, как это звучит. Как маньяк. Как псих. Но я не мог остановиться.

Припарковался в ее районе, в тени старых тополей, и смотрел, как она выходит из подъезда. Тот же голубой сарафан, который красиво струился по фигуре, подчеркивая округлость груди и живота.

Беременность ей шла, и это было так странно осознавать. Я видел сотни женщин в самых откровенных ситуациях, вдруг заметил, как кожа этой женщины словно светится в лучах солнца, как ее волосы струятся по плечам, как она улыбается, кормя уток в парке.

Она бросала хлебные крошки, ее улыбка была такой искренней, такой живой, что я почувствовал, как сердце сжимается.

Роман, ты рехнулся. Это официально.

Сидел в машине, как дурак, наблюдая за ней издалека. Она была красива, но не так, как модели из журналов или те девушки, с которыми я привык проводить вечера. Ее красота была… настоящей.

Не нарочитой, не отшлифованной, а какой-то глубокой, как будто она не старалась быть красивой, а просто была. Я никогда раньше не смотрел на женщин так. Для меня они всегда были… ну, скажем, объектами.

Не в плохом смысле, но я ловелас, что уж там. Я всегда знал, как очаровать,как пошутить, как уйти, не оставляя за собой ничего, кроме легкого флера. Моя профессия только усиливала это. Слишком много женщин, слишком много интимных моментов, слишком много откровенности, чтобы я мог видеть в них что-то кроме пациентов.

Выгорание? Наверное. Но с Надеждой все было иначе. Она ворвалась в мою жизнь, как солнечный луч в темную комнату, и я не понимал, почему не могу просто закрыть окно. Она была словно родной мне.

В один из дней я решился. Думал, устрою «случайную» встречу. Увидел ее в супермаркете, с корзинкой, полной йогуртов и фруктов. Она стояла у полки с крупами, задумчиво разглядывая пачку гречки, и я, как полный идиот, решил, что это мой шанс.

Поправил рубашку, пошел к ней. «Привет, Надежда, ты ведь моя пациентка, верно?» — вот что я собирался сказать. Нейтрально, дружелюбно, профессионально.