Книга 210 дней назад, страница 13 – Ольга Дашкова

Он сел рядом, бармен, будто почувствовав момент, поставил перед ним стакан виски. Заметила кольцо на его безымянном пальце — золотое, блестящее, как напоминание о том, что этот мужчина не свободен.

Но вместо того чтобы отстраниться, я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло. Что-то, чему я не могла дать названия.

— Константин, — представился он, слегка улыбнувшись. Улыбка была усталой, но искренней, и от нее мое сердце забилось быстрее. — Как вас зовут?

— Надежда, — ответила, чувствуя, как имя звучит слишком просто, слишком обычно для этого момента. Но он кивнул, как будто мое имя было чем-то особенным.

— Красивое имя.

— Спасибо.

Мы разговорились. Сначала о пустяках — о погоде, о том, как снег завалил город, о том, как я ненавижу корпоративы, а он, похоже, тоже не был в восторге от шумных компаний.

Он рассказал, что работает врачом, но не стал уточнять, кем именно и где. Я поделилась, что я бухгалтер, и мы посмеялись над тем, как скучно это звучит. Но потом разговор стал глубже.

Костя говорил о своей жизни, о том, как все, что казалось важным, вдруг начало ускользать из рук. Его голос дрожал, когда он упомянул о проблемах в семье. Не вдаваясь в детали, он сказал, что все запуталось, что он чувствует себя в ловушке, из которой не знает, как выбраться.

— Я женат, — сказал он тихо, глядя в свой стакан, будто извиняясь. — Но… все сложно. Иногда мне кажется, что я потерял себя.

Его пальцы сжимали стакан, скулы напрягались. Он был честен, и эта честность разрывала сердце. Я знала, что должна встать и уйти. Знала, что не должна сидеть здесь, слушать его, смотреть в его синие глаза, которые, казалось, видели меня насквозь.

Но я осталась.

Что-то в нем зацепило меня, как крючок, который невозможно вытащить. Его грусть, его растерянность, его открытость — все это было таким настоящим, таким живым. Я чувствовала, что он не играет, не пытается меня очаровать. Он был просто человеком, который, как и я, искал хоть каплю тепла в этом холодном декабрьском вечере.

Мы выпили еще. Шампанское делало все вокруг мягче, теплее, а его голос — ближе. Костя рассказал, как любит бегать по утрам, как мечтал в детстве стать пилотом, но стал врачом,потому что так хотела его мать.

Я поделилась, как в юности хотела быть художником, но выбрала стабильность бухгалтерии. Мы смеялись, и его смех был как музыка — глубокий, искренний, с легкой хрипотцой. И я поймала себя на мысли, что хочу слушать его вечно.

Когда бар начал пустеть, Костя посмотрел на меня, и в его глазах было что-то новое — не только грусть, но и… желание. Не похоть, не то грубое влечение, которое я видела в других мужчинах. Это было что-то глубже, как будто он искал спасения, а я была его шансом.

— Не хочу, чтобы вечер заканчивался, — его рука накрыла мою, кожа была теплой, а прикосновение — таким естественным, будто мы знали друг друга годы. — Пойдем куда-нибудь?

Знала ли я, что это неправильно? Знала. Знала, что он женат, что у него есть другая жизнь, другая женщина, которая, возможно, ждет его дома. Знала, что, если бы я была на ее месте, я бы осудила такую женщину.

Но в тот момент я не думала о морали. Я думала об этом мужчине — о его глазах, о его голосе, о том, как он смотрел на меня, будто я была единственной в этом мире. Я чувствовала себя желанной и нужной.