Книга Увидеть огромную кошку, страница 67 – Барбара Мертц

– Ты так добр ко мне, Эмерсон, – пробормотала я, прижимаясь к нему.

БОЛЬШИНСТВО ИЗ НАС

ТАИТ В СЕБЕ

СЛОЙ ПРИМИТИВНОЙ ДИКОСТИ.

Честно говоря, я не верила, что за тайной гробницы «Двадцать-А» стоит наш старый противник, Гений Преступлений; не хватало его щегольства, его изобретательной смелости, его чутья. Я хорошо знала Сети. Слишком хорошо, по мнению Эмерсона; моё странное взаимопонимание с этим блестящим, измученным человеком служило неиссякающим источником ревности моего мужа. Любовь тут ни при чём – по крайней мере, с моей стороны. Моё сердце было, есть и всегда будет отдано Эмерсону. Однако я не считала, что упоминание этих фактов успокоит мужа, и не горела желанием обсуждать текущее местонахождение Сети или его потенциальную деятельность ни с Эмерсоном, ни с кем-либо ещё.

На следующее утро он – то есть Эмерсон – пребывал в отличном настроении. Как и следовало ожидать, потому что он, судя по всему, собирался выполнить то, что запланировал ранее, и одновременно добиваться признания за то, что якобы уступает моим желаниям.

Он не объявлял о своих решениях за завтраком, но я случайно услышала его конфиденциальную беседу с Рамзесом (оба они ждали на веранде, пока Нефрет отыщет шляпу).

– Твоя мать не сможет сосредоточиться на важной работе, пока мы не воплотим в жизнь её лёгкую причуду, поэтому сегодня придётся провести день в поисках этой воображаемой гробницы Двадцать-А.

– Очень хорошо с твоей стороны, отец, – ровно и невозмутимо произнёс Рамзес.

– Понимаешь, мой мальчик, именно так уживаются с дамами. Небольшие уступки их прихотям время от времени не причиняют вреда и способствуют хорошему самочувствию. Это меньшее, что может сделать мужчина.

Рамзес спросил:

– Но не будет ли месье Масперо возражать против того, чтобы ты искал эту… выдуманную гробницу, отец? Условия твоей концессии ограничивают тебя известными гробницами.

– Если такая могила существует, то она кому-тоизвестна. – Этот софизм[123], достойный самого Рамзеса, вызвал у моего сына восторженный возглас согласия, и Эмерсон, никогда не имевший ни малейшего намерения подчиняться условиям концессии, продолжил: – Самое главное – доставить удовольствие твоей дорогой маме. Взаимное уважение – единственная возможная основа для успешного брака.

– Я буду иметь это в виду, отец.

Я объявила о своём присутствии лёгким покашливанием. Эмерсон схватил свой блокнот и поспешилпрочь. Рамзес взглянул на меня и вежливо предоставил мне возможность заговорить, буде я пожелаю. Я не желала. Как сказал Эмерсон, взаимное уважение – единственная возможная основа для успешного брака.

Группа рабочих прибыла из Гурнеха, чтобы присоединиться к нам, и, пока мы шли через плато к долине, Эмерсон отдавал Абдулле распоряжения. Абдулла знал, что лучше не выражать удивление, когда Эмерсон приказал ему послать Селима и нескольких других, чтобы закрыть гробницу 21, но быстро взглянул на меня и поднял брови, когда Эмерсон на мгновение отвёл глаза. Я кивнула. Абдулла кивнул в ответ. Он выглядел явно довольным собой.

Мы послушно следовали за Эмерсоном, шагавшим впереди, в боковую долину, которую посетили в первый день. На сей раз мы были не одни; с дальнего конца, где находилась могила Хатшепсут, доносились голоса и звуки шедшей вовсю работы. По дороге мы встретили рабочего, несущего на плече загруженную корзину. Эмерсон, который обращается с египтянами более вежливо, чем со своими собратьями-англичанами, приветствовал его громким криком: «Салам алейхум»[124]; мужчина пробормотал что-то в ответ и поспешил мимо нас к устью вади.