Книга Увидеть огромную кошку, страница 65 – Барбара Мертц

– Какая она красивая, – мягко произнёс Сайрус. – И настолько же добра, верна и утончённа, насколько и красива.

– И я считаю, что умна, – заметила я.

Мягкая сентиментальная улыбка Сайруса превратилась в ухмылку.

– Вы правы, миссис Амелия, моя дорогая. Зависть – это чувство, которого я стараюсь избегать, но, похоже, сейчас я просто завидую вам и вашему мужу. При виде этих красивых молодых лиц и ярких глаз мне хочется, чтобы я не был жалким старым холостяком. Вы случайно не знаете доброй женщины, не слишком молодой, но... э… ещё достаточно молодой, кто согласился бы выбрать меня?

– Не поощряйте её, – прорычал Эмерсон, закусив черенок трубки. – Женщины – заядлые свахи, Вандергельт, и она – худшая из всех. Она вас – как там выражаются американцы, просто не в бровь, а в глаз? – да, она вас свяжет и передаст кому-нибудь вроде миссис Уитни-Джонс, вы и глазом не успеете моргнуть!

– Ну, Эмерсон, кто скажет, она может просто оказаться моей парой. Кто она такая?

Я колебалась, но недолго. Нефрет пыталась научить Давида словам «Энни Лори»[119], и оба смеялись над его попыткой воспроизвести шотландский акцент. Я была полностью уверена в осторожности Сайруса и глубоко уважала его необычный американский интеллект. (Кроме того, присутствие Сайруса могло удержать Эмерсона от крика, когда я расскажу ему историю Энид.)

Он не ревел. Он бормотал, ругался и фыркал, но когда я, несмотря на эти препятствия, закончила рассказ, смиренно заключил:

– Полагаю, мы должны что-то предпринять. Нельзя допускать, чтобы шарлатаны дурачили людей. Я просто пойду туда завтра и избавлюсь от женщины.

– Эмерсон, ты безнадёжен! – возопила я. – Что ты собираешься предпринять – схватить её за шиворот, притащить на вокзал и затолкать в купе?

– Я считаю, что ситуация слишком сложна, – задумчиво протянул Сайрус. – Мы можем избавиться от дамы, но это не вылечит вашего злосчастного друга. Похоже, здравый смысл окончательно покинул его

– Я, конечно, намерена поговорить с ним, – ответила я. – Но он чрезвычайно упрям и не очень-то...

И замолчала. Мы говорили тихо, но невдалеке сидел Рамзес, а у него уши, как у кошки. Я знала, что он слушает. И ещё не решила, хочу ли вовлекать детей в невзгоды Энид. Рамзес уже был вовлечён – не по моей вине – но я не собиралась позволять ему брать на себя ответственность за это дело.

– Я просто завяжу с ними знакомство, – предложил Сайрус. – Общие друзья и всё такое. И получу представление, как только увижусь с парнем.

Я поблагодарила его. Вечер закончился тем, что мы все собрались вокруг пианино и устроили хор. Нефрет выучила «Дикси»[120], чтобы оказать любезность Сайрусу. К моему удивлению, он, похоже, не знал слов.

Из-за позднего часа мальчики решили остаться дома. После того, как Сайрус пожелал нам спокойной ночи, а дети разошлись по своим комнатам, я оставила Эмерсона за столом и вышла на террасу. Прохладный, чистый воздух освежал после атмосферы гостиной, наполненной дымом от трубки Эмерсона и сигарок Сайруса; звёзды, сияющие в Египте ярче, чем где бы то ни было, украшали тёмное небо. Единственным отсутствующим романтическим элементом был запах жасмина, который присутствовал бы, если бы Абдулла не забыл полить мои лозы.

Я хотела побыть в одиночестведля серьёзных размышлений. Размышлений о том, что вертелось у меня в голове не только в тот день, но и в течение многих предыдущих. Не о Беллингемах и не о бедной Энид. А о гробнице «Двадцать-А».