Книга Увидеть огромную кошку, страница 19 – Барбара Мертц

К сожалению, надежды, как и обычно, не сбылись. Это расстроило Эмерсона, и он начал ворчать обо всём, что только ему приходило в голову.

– Масперо должен был держать всё вместе, чёрт возьми. Драгоценности...

– Находится, как положено, в Комнате драгоценностей, – ответила я. – Там, где их легче защитить.

– Ну-ну, – пробормотал Рамзес. Он изучал замки на деревянных витринах с таким интересом, что мне стало неловко. Но нет, уверяла я себя. Рамзес стал старшеи ответственнее, и даже в детские годы он не пытался ограбить Каирский музей. Во всяком случае, без уважительной причины.

Затем мы отправились в Комнату драгоценностей, где Рамзес прикипел к витринам с сокровищем Дахшура, как его называли путеводители, – драгоценностям принцесс Двенадцатой династии, обнаруженным в 1894 и 1895 годах. Ярлыки на этих витринах приписывали находку месье де Моргану[51], в то время – директору Ведомства древностей. Я сомневалась в достоверности этой атрибуции, как и Рамзес, судя по его выражению лица. Поскольку он публично ни разу не признался, что нашёл драгоценности ещё до де Моргана – что было бы равносильно признанию виновности в незаконных раскопках – я никогда не задавала неудобных вопросов[52].

Нефрет и Эмерсон стояли перед ящиком с кушитскими[53]королевскими скипетрами. И здесь пояснительная табличка отклонялась от истины. Скипетры, великолепные образцы, были найдены профессором и миссис Рэдклифф Эмерсон в отдалённом вади[54]недалеко от Долины Царей; но мы нашли их в этом месте, потому что сами туда поместили. Нефрет привезла их с собой из Затерянного оазиса, и, поскольку само существование этого места никогда не должно быть раскрыто, нам пришлось прибегнуть к мистификации, чтобы сделать эти скипетры доступными для учёных мира[55].

Бедекер[56]дал сокровищу Дахшура две звезды. Ювелирные изделия Тетишери ждали нового издания этой удивительной книги для оценки, но я не сомневалась, что они будут оценены по крайней мере так же высоко. В парюре[57]королевы было несколько массивных золотых браслетов, даже более тонкой работы, чем те, которые принадлежали её дочери королеве Ааххотеп[58]и хранились в соседней витрине. Моими любимыми украшениями были расшитые бисером воротники и браслеты, нити сердолика и бирюзы, лазурита и золота. Когда я впервые увидела их, они представляли собой беспорядочную кучу, выпавшую из разрушившегося деревянного ящика и лежавшую на полу погребальной камеры.

Стоя рядом со мной, Давид изучал их с такими же гордостью и интересом. Благодаря нашим совместным усилиям изысканные артефакты сохранились в нынешнем виде. Мы часами изучали узоры на уцелевших фрагментах и собирали сотни крошечных бусинок в надлежащем порядке. У меня был значительный опыт работы, но, полагаю, мне не удалось бы так хорошо справитьсябез Давида. Его обучал один из лучших фальсификаторов Луксора, и у мальчика был глаз художника.

Я слегка сжала его руку, и он улыбнулся мне, погрузившись в воспоминания.

– Ничего подобного больше не случится, – тихо сказал он. – Но какой это был опыт!

– Трудно достичь пика своей карьеры в восемнадцать, – заверила я его. – Лучшее ещё впереди, Давид.

– Совершенно верно, – подтвердил Эмерсон. Ювелирные изделия не особо ему интересны, так что он явно скучал. – Ну, дорогие мои, куда дальше?