Книга Увидеть огромную кошку, страница 125 – Барбара Мертц

Рамзес посмотрел на изящную ручонку, доверчиво обвившую его предплечье. Кожа девушки, загорелая до золотисто-коричневого цвета, была на несколько оттенков светлее его собственной.

– Отстань, Нефрет, женская нежность – не твой стиль. Ты более убедительна, когда угрожаешь. Я не могу придумать ни единого способа помешать тебе следовать за мной, разве что удержать силой, так что ты выиграла. Я останусь здесь.

– Дай мне слово.

– Даю.

– И не забудь о нём, – хладнокровно добавила Нефрет. – Если ты когда-нибудь нарушишь свою клятву, я никогда больше тебе не поверю.

– Не волнуйся, Нефрет, – заверил Давид. – Я не позволю ему снова уйти одному. Мне следовало быть с ним вчера вечером. Брат не оставляет спину брата без присмотра.

– Мне нужно, чтобы ты был моими глазами и ушами, – сказал Рамзес на быстром арабском[171]. – Как ещё я узнаю, что произошло в моё отсутствие?

– Нефрет расскажет тебе, – ответила на том же языке молодая женщина. – Если вы допустите её в свой совет. Другими словами, – продолжила она по-английски, – я буду держать тебя в курсе того, что задумали профессор и тётя Амелия, если ты будешь соблюдать свою часть сделки.

– Какой сделки? – потребовал ответа Рамзес. – Проклятие, Нефрет…

– Рассказывать мне всё. – Нефрет уселась на кровати, скрестив ноги, полезла в карман и вытащила жестянку с сигаретами. – И не трудитесь изрекать арабские слова в надежде сбить меня с толку – я всё лето говорила на этом языке с профессором.Итак, хотите знать, что сказал нам сегодня днём человек из американского консульства?

– Ты заставляешь девушку слишком тяжело трудиться, Эмерсон, – заметила я после того, как Нефрет отправилась спать, красиво скрывая зевок рукой.

БЛАГОРОДНЫЕ ЛЮДИ

ОПАСНЕЕ ПРЕСТУПНИКОВ.

ОНИ ВСЕГДА СУМЕЮТ НАЙТИ

ЛИЦЕМЕРНЫЕ ОПРАВДАНИЯ

ДЛЯ СОВЕРШЕНИЯ АКТОВ НАСИЛИЯ.

– Прошлой ночью мне снилась Бастет, – сказала я.

Рамзес оторвался от своей тарелки с яйцами и беконом, но не ответил. Нефрет поинтересовалась:

– Что она делала?

– Охотилась на мышей – мне так показалось. – И задумчиво продолжила: – Я была дома, в Амарна-Хаусе, и что-то искала – не могу сказать, что именно, но что-то крайне необходимое. Вы знаете, какими смутными могут быть сны. Я ходила из комнаты в комнату, заглядывая под подушки диванов и за мебель, с растущим чувством того, что надо спешить; и куда бы я ни шла, везде натыкалась на Бастет, занятую какими-то своими срочными поисками. Мы не обращали внимания друг на друга, но я чувствовала, что обе мы были заняты одним и тем же, разыскивая тот же самый неопределённый, но жизненно важный предмет.

– Вы нашли его? – спросил Давид.

– Нет, но Бастет нашла мышь. Однако не настоящую мышь, потому что она блестела, искрилась и была прикреплена к длинной сияющей цепочке. Бастет принесла свою добычу мне, и тут я проснулась.

Эмерсон смотрел на меня с необычайно кислым выражением лица. Он не верит в зловещую природу снов, но (по крайней мере, в одном случае) ему пришлось признать ужасающую точность одного из моих[172]. Но этот сон явно не относился к вещим; и объяснение его было до смешного простым для такого знатока психологии, как я. Это была истина, которую я искала как во сне, так и наяву – правда о трагической смерти миссис Беллингем, всё ещё скрытая от меня за метафорическими диванными подушками[173]. Я не упомянула об этом, поскольку Эмерсон и в психологию не верит.