Книга Увидеть огромную кошку, страница 111 – Барбара Мертц

– Наверняка нам известно только об одном, – отметил Эмерсон. – Признаю, что нападение на иностранную туристку – это необычно, почти неслыханно, но такое может случиться. Дезертирство её сопровождающих могло быть вызвано совершенно естественными причинами.

– Мы должны узнать больше об этих скрывшихся.

– Предоставляю это тебе, Пибоди. Я терпеть не могу эту девушку. Она хихикает. Ты знаешь, как я отношусь к хихикающим.

– Очень хорошо. Я также допрошу полковника Беллингема. Нам нужно описание Скаддера – его происхождение, внешность, привычки. И Абдулла…

Я запнулась. Эмерсон одарил меня ещё одной раздражающей улыбкой.

– Да, Абдулла. Очень хорошо с твоей стороны, Пибоди. Я и сам думал о том же.

– Ты всегда так говоришь.

– Ты тоже.

– Итак, Абдулла во всём признался.

– Конечно. И, без сомнения, завтра признаетсятебе, что я заставил его предать твоё доверие. Я считаю, что старому пройдохе нравится настраивать нас друг против друга.

– Ну и пусть наслаждается своей игрой. Он может быть большим подспорьем.

– Безусловно.– Эмерсон встал и потянулся. – Давай-ка вытащим детей из тёмной комнаты и отправим их спать. Мы счастливые родители, Пибоди; Давид и Нефрет усердно работают в тёмной комнате, Рамзес трудится на дахабии. Надеюсь, бедняга не будет засиживаться допоздна, напрягая глаза над этими текстами.

ТАК ПОСТУПАТЬ НЕСПОРТИВНО,

НО АЛЬТЕРНАТИВА БЫЛА БЫ

ГОРАЗДО МЕНЕЕ ПРИЕМЛЕМОЙ.

Предложение посетить церковную службу, выдвинутое мной на следующее утро, было встречено с массовым отвращением. С присущей ему резкостью Эмерсон подытожил общее мнение, заметив: «Не болтай глупостей, Пибоди», и потребовал ещё одно яйцо. Его мозолистые коричневые руки покрывали бесчисленные ссадины и синяки. Я напомнила себе, что нужно заклеить их пластырем, хотя и не предполагала, что тот продержится слишком долго.

Глаза Рамзеса были окружены синими тенями от недосыпания, и когда я упрекнула его в том, что он допоздна сидит над своими текстами, он признался, что лёг спать только после двух часов ночи. Моя материнская лекция была прервана появлением Нефрет, чьи манеры, равно как и внешний вид, демонстрировали признаки усталости. Вместо того, чтобы приветствовать нас солнечными улыбками и нежными объятиями, она тяжело рухнула на стул и потянулась к подставке для тостов.

– Тебе, кажется, опять не спалось, – заметила я. – Снова дурной сон?

– Да, – коротко ответила Нефрет.

Сны эти были нечастыми, но такими жуткими, что пробуждали её и затем не давали заснуть. Я предположила, что их вызывали детские воспоминания. Кто знает, что пришлось пережить бедной девушке в нубийском оазисе, но эти впечатления вполне могли породить пожизненные кошмары. Она утверждала, что после пробуждения никогда не могла вспомнить, что именно ей снилось, хотя я тактично и мягко пыталась пробудить её память. Я была уверена: если Нефрет вспомнит хотя бы один сон, они прекратятся.

– О Боже, – сочувственно вздохнула я. – Я надеялась, что ты с ними справишься.

– Сомневаюсь, что когда-нибудь мне это удастся, – буркнула Нефрет. – Рамзес, пойдёшь со мной на веранду?

Он послушно поднялся. Она взяла кусок хлеба, оставленный им на тарелке, и сунула ему.

– Съешь, – резко бросила она и повела его за собой.

Давид немедленно встал и последовал за ними. Я не спрашивала, в чём дело, ибо считаю, что дети имеют право на маленькие секреты. Все трое были такими хорошими друзьями, что постоянно совместно ломали голову над тем или иным планом.