Книга Ковчег-Питер, страница 159 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

– Вы ко мне?

– Нет, – ответил Стеклов, улыбнувшись.

– Уверены?.. – продолжала комедию барышня.

– Аня, отстань от человека! – прервала ее сидевшая за столом девушка. – Где тебя носит? Чай холодный уже!

– Каюсь, каюсь, – ответила ее подруга, вскинув руки. – Вот, Валентина Александровича встретила на обратном пути, и мы небольшой моцион по коридорам совершили, мило беседуя.

– Валентин Александрович, я заместитель начальника штурманского факультета по учебной работе, – представился Сергей. – Степан Аркадьевич просил меня к вам зайти, так как лично не может – важное совещание наверху. Передавал свои извинения.

– Ясно, ясно, – сказал профессор. – Да вы присаживайтесь. Как вас звать-величать, товарищ капитан-лейтенант?

– Сергей Витальевич. Так что случилось, Валентин Александрович?

– Второй курс ваш, понимаете, совсем философию за науку не считает – спят вповалку на лекциях! И это, когда я рассказываю о трудах таких корифеев, как Кант, Ницше… – трудах тех великих умов, на которых зиждется вся философия! А ведь в следующем семестре экзамен. И жалеть я никого не буду!.. – угрожающе взмахнул указательным пальцем профессор и дальше развил такую тираду, что Стеклову невольно на ум пришло сравнение Зуйко с его бывшим соседом по квартире на Севере, дядей Мишей. Поэтому Сергей практически с первых слов понял, как нужно общаться с этим уважаемым ученым мужем – молча слушать.

Правда, слушал его возмущенную речь Стеклов не очень внимательно: за его спиной слышался разговор вполголоса и сдержанный смех девушек. Сергея с неимоверной силой тянуло обернуться, чтобы еще раз встретить этот притягательный взгляд, и впредвкушении он подумал, что сделает это, когда будет прощаться, так как сейчас отвернуться от Зуйко он не мог, хотя бы из приличия. Он сосредоточенно смотрел на профессора, а мысли его витали в трех метрах от него.

Но девушки вышли до того, как он закончил беседовать с Зуйко.

Попрощавшись с профессором, Стеклов направился в роту Краснова. Приняв доклад встретившего его дежурного по роте, он приказал ему построить курсантов. На звук команды и доклада дежурного по роте из своего кабинета вышел Краснов, прикрыв за собой дверь.

– Что случилось, Сергей Витальевич? – спросил он, подходя.

– Сейчас узнаете.

Стеклов произнес короткую, но емкую воспитательную речь об уважении к возрасту, тем более к ветеранам, пригрозив, что следующего курсанта, получившего замечание на занятиях профессора Зуйко, будет воспринимать как своего личного врага.

Закончив, Сергей вместе с Красновым направился в его кабинет. Открыв дверь, он увидел сидящего там Болдырева. В кабинете было сильно накурено. В течение дня Болдырев и Стеклов не виделись, и Сергей, поздоровавшись, протянул ему руку. Болдырев, не вставая, пожал ее.

Сергей коротко указал Краснову на то, чтобы он чаще лично контролировал организацию занятий в своей роте, и, уходя, сказал:

– И прекращайте курить в помещениях роты. Наказываем курсантов, курящих в гальюнах, а у вас самих можно топор вешать.

Когда Стеклов ушел, Болдырев сказал:

– И откуда он такой правильный нарисовался? Все ему надо.

– Должность такая, – вдавливая в пепельницу окурок, произнес Краснов.

– Карась, а корчит тут начальника из себя, – презрительно бросил Болдырев.

– Уж если по-честному – это мы для него караси. И ты, несмотря на возраст, – добавил он со своей масляной улыбкой. – В отличие от нас, он корабельный.