Книга Ковчег-Питер, страница 158 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

Жаркий, душный июль осадил город. Улицы и дома раскалялись к середине дня. Над дорогами, загруженными автомобилями, висело чадное марево. Кабинет Стеклова был на солнечной стороне. Кондиционер в кабинете отсутствовал. От открытого окна толку не было. Наоборот даже, приходилось занавешивать шторы, спасаясь от солнца.

Чтобы не одуреть от жары, Сергей иногда выходил изкабинета и выборочно посещал занятие какой-либо роты, лично наблюдая за процессом обучения. Позже, обобщив увиденное, он вывел ряд своих требований к командирам рот, старшинам рот и классов.

С курсантами он держался свободно, но строго и, в общем, был для них досягаем, тем более что курсанты, особенно старших курсов, тянулись к нему, интересуясь им как подводником самым что ни на есть настоящим. Он чувствовал это.

К тому времени уже вернулась с практики рота 2-го курса. Стеклов познакомился и с ее командиром, старшим лейтенантом Красновым.

Был он среднего роста, немного нескладный. На лице его, независимо от темы разговора, постоянно присутствовала какая-то блуждающая улыбка. Глаза тоже неспокойные, бегающие. От этого у Сергея сложилось впечатление, что Краснов постоянно что-то скрывает или не договаривает. «Скользкая личность», – даже подумал он однажды, хотя за правило имел никогда не давать преждевременных оценок людям.

В целом же отношения с офицерами складывались нормально. Его прошлое подводника придавало ему весомость в общении не только с курсантами, но и с ними, и с преподавателями на факультете. Начальник факультета тоже ему благоволил, видя, что с заместителем он не прогадал. Так, мало по малу, и на новом месте жизнь Стеклова вошла в колею.

Вскоре у курсантов началась летняя сессия, по окончании которой начальник факультета обещал отправить Стеклова в отпуск на две-три недели в счет немалого количества суток отпуска, скопившихся за время его службы на Севере.

Однажды утром Кречетов, встретив Сергея в коридоре, сказал:

– Сергей Витальевич, после занятий загляните на гуманитарную кафедру. Мне вчера на второй курс жаловался профессор Зуйко – это старый заслуженный преподаватель, профессор, во время войны уже юнгой служил. Сами понимаете, таких людей обходить вниманием нельзя, а у меня времени категорически нет сегодня.

– Хорошо, Степан Аркадьевич, разберусь, в чем дело.

Во второй половине дня Стеклов отправился на гуманитарную кафедру. Едва он отворил дверь в преподавательскую, как девушка, которая что-то писала за столом спиной к нему, спросила не оборачиваясь:

– Куда ты пропала?

Не услышав ответа, она обернулась, и от этого ее темно-каштановые волосы густым потоком перетекли на правое плечо. Увидев Стеклова,девушка удивленно вскинув брови, улыбнулась.

– Ой! Здравствуйте, а вам кого?

– Здравствуйте, я к Валентину Александровичу Зуйко, – сказал Сергей и, как загипнотизированный, уперся взглядом в ее глаза. Девушка смущенно поправила волосы.

– Он вышел куда-то, присаживайтесь, подождите.

Он присел на стул, а девушка продолжила писать. Очень скоро в коридоре послышался женский смех, мужской голос и звук приближающихся шагов. Открылась дверь, и в кабинет вошла улыбающаяся, слегка полная, но очень миловидная девушка, а следом за ней пожилой мужчина. Сергей встал. Девушка остановилась перед Стекловым и спросила, глядя лукаво: