Книга Ковчег-Питер, страница 162 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

Спустившись в лодку, Берсенев на мгновение задержался у трапа, заглянул в центральный пост: по давно заведенной между ним, Сотниковым и Зенцовым шуточной традиции, с Сотниковым он обменивался воинским приветствием на французский манер (двумя пальцами), а с Зенцовым – аристократичным кивком головы. Но вместо Сотникова Юрий увидел на его месте командира дивизиона живучести из другого экипажа, и Вадиму Берсенев кивнул не аристократично, а удивленно-вопросительно.

В центральномжизнь кипела. Два незнакомых Юрию офицера находились здесь же. Не то чтобы он был знаком со всеми офицерами базы, но за время службы хочешь не хочешь лица местных примелькаются, запомнятся. Этих же, с записными книжками в руках, он видел впервые. Один из них сидел рядом со старпомом, второй – справа от командира. Они проверяли какие-то документы, разложенные по всему командирскому столу.

Зенцов вышел к Юрию и сказал, быстро пожав ему руку:

– Проверь, вся ли наша боевая часть в сборе? Мне не отлучиться сейчас.

– Хорошо. А где Лёнька?

– В автономку уходит вместо Барчикова, его сегодня ночью с аппендицитом сняли с борта.

– Вот вам, бабушка, и Юрьев день, – протянул Берсенев вполголоса.

– Чего?

– Да так… Плакали наши грандиозные планы на отпуск.

– Теперь еще неизвестно, будет ли он вообще в ближайшее время.

Юрий быстро переоделся, проверил людей и, доложив Зенцову о результатах, ушел в рубку гидроакустика. Его гидроакустическая группа уже собралась там в полном составе. Люди строили догадки, чего ждать от проверки.

Вскоре из динамиков громкоговорящей связи прозвучала команда механика: «По местам стоять! Корабль к бою, походу, погружению приготовить!» Началась работа. Юрий дал указания техникам, а сам, улучив момент, спустился на палубу ниже, к связистам. Он хотел позвонить на борт, где находился теперь Леонид, и узнать, остались ли какие-то неотложные дела, которые он мог бы сделать, чтобы у друга в море об этом голова не болела. Ведь все случилось как снег на голову, и, возможно, даже семья Леонида не знает, что отпуск его теперь откладывается на неопределенный срок.

Сентябрёв сам открыл дверь рубки.

– Антон, позвони на 340-ой борт, спроси Сотникова к телефону, а то из центрального поста не с руки звонить: там проверяющие.

– А что Лёнька там забыл?

– В море с ними идет.

Сентябрёв удивленно вскинул брови.

– Ладно. Подожди, я быстро. – Дверь в рубку захлопнулась – посторонним входить внутрь запрещено, и Юрий остался стоять перед дверью.

Не прошло и минуты, как Антон снова вышел.

– У них телефон уже отключен от берега.

– Ясно.

Юрий, выйдя на корпус лодки во время осмотра выдвижных устройств, все же решил позвонить на всякий случай Светлане, предупредить ее о том, что Леонид уходит в моренадолго.

Через несколько часов корабль уже находился в море. Исходя из разрозненных слухов и версий, Юрий понял, что главной целью объявленной в базе учебной тревоги была необходимость прикрытия корабля, уходящего на боевую службу, на котором теперь находился и Леонид, чтобы дезориентировать недремлющую разведку вероятного врага.

Положение дел было следующим: корабль вышел в море на три-четыре дня, в течение которых, помимо участия в общем развертывании, надлежало произвести торпедную стрельбу на зачет проверяющих; после этого обеспечить отработку зачетных элементов другого корабля. И, вероятнее всего, дальнейший отпуск будет зависеть от результатов проверки.