Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 77 – Анна Смерчек

– Попробуем вскрыть конверт, не надрывая бумаги, с помощью пара, – пояснил он. Оба приятеля уставились на воду.

– Если не смотреть, она как будто закипает быстрее, – поделился Иван Никитич.

– Это открытие тянет на Нобелевскую премию, – хмыкнул доктор. – Я, признаться, ждал вас раньше. Ивлин успел разместить в «Черезболотинском листке» короткий очерк, посвященный краже в лечебнице. Он, конечно, ничего не знал о записке Карпухина, так что написал как всегда неправду: мол, произошла очередная кража морфия.

– Я не читал сегодня «Листка», – рассказалИван Никитич. – Утренним поездом ездил в Петербург по поручению Добытковых.

– Позвольте, с какой стати они гоняют вас с поручениями?

– Я ездил, чтобы разыскать этого их художника, господина Девинье. Он мне и самому нужен. Я ведь рассказывал, кажется, что Сладков готов оплатить мне статью о нем. Таинственный художник, что скрывается от всего города в усадьбе богатой купчихи и пишет прекрасные пейзажи.

– И что же Девинье?

– Я его не застал. По словам дворника, он уехал три дня назад. Как и Катерина Власьевна, заметьте. Зато на возвратном пути я столкнулся с Виртаненым. Случайностью это не назовешь: мы встретились на пути в художественную лавку, где я надеялся расспросить о французе.

Тем временем вода в плошке забурлила, доктор взял конверт и принялся водить им над паром туда и сюда. Бумага стала влажной и мягкой. Он поддел кончиком ножа клапан конверта, осторожно провел вдоль.

– Voilà!

На стол выпал сложенный пополам лист. Доктор и писатель склонились над ним.

«Катерине Власьевне Добытковой в собственные ее руки от Петра Порфирьевича Карпухина. Последнее предупреждение! Ежели после всех снесенных грубостей не будет мне выплачена назначенная мною денежная сумма, то предам огласке все ваши проделки. Вознеслась ты, Катерина, и город позоришь. Сама будешь во всем виновата. И рассказывай потом, кому пожелаешь, что это за художник и для чего он тебе потребовался. Ежели деньги мне не будут выплачены в три дня, то все, что я видел, я запишу и передам записки свои Артемию Ивлину. Уж он-то разберется, как с ними поступить. Три дня тебе назначаю, а там не плачь! П.К.»

Иван Никитич и Лев Аркадьевич обменялись потрясенными взглядами.

– Вот уж не думал, что самые скандальные наши догадки подтвердятся! – покачал головой доктор. – Так стало быть это правда: Карпухин шантажировал Катерину Добыткову? Денег с нее требовал за молчание! И в каком пошлом, грубом тоне!

– А она, видно, отказывалась платить, гнала его в шею. Тут вот он пишет о «снесенных грубостях», – Иван Никитич снова и снова перечитывал записку. – Так все дело в художнике? Мне ведь и дворник с Васильевского острова сказал, что квартиру для Девинье богатая барыня нанимала и иногда ходила к нему. Лица он в подробностях не разглядел под вуалью, но по описанию она похожа на Добыткову: высока ростом, спокойного нрава, хорошоодета.

– Так стало быть, Добыткова крутила роман с Девинье… – несколько разочарованно проговорил Лев Аркадьевич. – Невелика была бы тайна. Сплетен много поползло бы по городу, это бесспорно. Но на скандал эта новость не тянет. Катерина Власьевна супружеской верности не нарушает, она вдова. Да и богата. Богатым многое прощается. Не убивать же из-за такой сплетни Карпухина.