Книга Забытый дом, страница 40 – Анна Васильевна Дубчак

— Конечно, понял. Это когда Потеряхин вел дело, мы все переживали за Ваню, а теперь, когда дело передали мне, Ване ничего не грозит. И Борис на самом деле может защищать Каляпину. Только тебе, Борис, не стоит говорить, что ты знаешь Ивана, эту особу это может только насторожить. Просто скажи, что дело обещает быть резонансным, поскольку оно связано с убийством Гуляевой, что им уже заинтересовались (неважно кто) и что ты планируешь использовать свою причастность к этому громкому делу для пиара, для саморекламы.

— Да, ребята… — усмехнулся Борис. — Что-то сегодня мы все друг друга поучаем… Но я не обижаюсь, Валера. Больше того, я согласен с тобой — ни слова не скажу ей о Ване.

— А я рад, что ты будешь плотно общаться с этой Каляпиной. Глядишь, она в своем желании обаять тебя или запутать проговорится.

Разговаривали тихо, и в моменты, когда в кабинку входила официантка с подносом, все замолкали.

— Борис, спасибо за шикарный обед, — сказал Павел, промокая губы салфеткой. — Все было вкусным, и суп, и мясо, но вот пирожки были уже лишними. Скажу, чтобы положили мне с собой в контейнер. В отпуске я ем только пельмени, надоели уже, честное слово.

— Ты напомни мне, я скажу, где можно заказать недорогую и вкусную еду, — сказал Ребров. — Привезут прямо домой. Насколько тебе известно, я тоже не женат, и все, на что я был способен, это, как и ты, — отварить пельмени или сосиски.

— А вы почаще приезжайте к нам, у нас всегда все вкусно, — улыбнулся Борис, отодвигая от себя тарелку.

Лишь только когда вернулся Петр, Иван немного успокоился. Увидев его в дверях, он бросился к нему, обнял, буквально повис на нем. Он и сам стыдился своей слабости, но и совладать со своими чувствами уже не мог.

Здесь, в доме Бронниковых, в доме друзей своего отца, он чувствовал себя маленьким мальчиком, словно вся его взрослая самостоятельная жизнь отодвинулась в сторону со всей своей мужской уверенностью, свободой, умением принимать решения, со всем бизнесом, серьезными переговорами и командировками. И все это случилось по глупости, по недоразумению!

— Петр Михайлович, есть новости? Меня уже ищут?

— Ваня, успокойся. — Петр похлопал его по спине. — Приди уже в себя. Никто тебя не ищет.

— Просто вы приехали, а Женя — нет… Вот я и подумал, что вы приехали за мной.

— Какие глупости! Пойдем, поговорим, может, мне и удастся успокоить тебя. Сейчас кофейку выпьем.

Галина Петровна готовила на кухне, там на плите что-то варилось, скворчало на сковородке, да и в духовке что-то пеклось. Петр сам включил кофемашину и предложил Ивану переместиться в гостиную.

— Сядь и успокойся. Я приехал пораньше потому, что главное я увидел — декорации убийства, понимаешь? Я был в Чернети, в том доме, где убили девушку. И поскольку я решил написать роман или повесть на тему этого убийства, мне просто необходимо, пока я под впечатлением, все это быстренько записать. А вдруг чего забуду? Понимаешь, я мысленно еще там. Этот старый дом, эта комната, старая мебель, эти запахи… Я начну свой роман именно с этой сцены — мертвая девушка на полу в старом доме. И она вся в красном… вот бы не забыть разные детали. Знаешь, может, никто и не обратил серьезного (я повторяю — серьезного) внимания на эту красную одежду, а я обратил. Сразу. И понял: с нами играют. Я имею в виду не себя, конечно, а следователя. Убийца играет с ним, со всеми теми, кто будет расследовать это преступление. Потому что если бы просто убили эту девушку, то она была бы в своей одежде. И вряд ли в красной. Если только не существует группы свихнувшихся «Девушек в красном». Вот ты говорил, что и Светлана тоже была во всем красном. Конечно, когда ее допросят…