Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 77 – Анна Орехова

— Все верно. Я сам брал показания у этого Воробьева.

— В девятнадцать двенадцать происходит авария, это установили по записи на моем видеорегистраторе. – Ника невольно коснулась пальцами слухового аппарата. – От больницы до места аварии быстрым шагом идти три минуты, Подставкин был пьян, а потому шел минут пять.

— Я так досконально уже не помню, но похоже на правду.

За последние дни Ника столько раз выстраивала цепь произошедших в тот день событий, что выучила расписание поминутно.

— Получается, Подставкин выпил отравленный коньяк в промежуток между восемнадцатью пятьюдесятью и девятнадцатью десятью. Плюс-минус пара минут в обе стороны.

— Да, время удалось установить довольно точно. К тому же нитроглицерин с алкоголем действуют быстро, там счет шел на минуты.

Ника поймала себя на том, что от волнения отломала на указательном пальце ноготь. Они подобрались к самому интересному.

— А теперь вернемся к Подставкиной. В девятнадцать двадцать семь ей сообщили о смерти мужа, звонили на домашний стационарный телефон. Спустя полчаса она была уже в больнице. Там и в самом деле пешком через парк добираться минут тридцать и примерно столько же на машине, потому что приходится ехать в объезд.

С помощью «Яндекс. Карт» Ника изучила все возможные маршруты от больницы до дома Подставкиных.

Титов погладил подбородок.

— Не понимаю, к чему ты клонишь?

— К тому, что Подставкина могла отравить мужа, скажем, в девятнадцать ноль-ноль, потом быстро добежать домой и в девятнадцать двадцать семь ответить на звонок из больницы. Но есть одно но: в девятнадцать ноль семь она якобы уже была дома, потому что с того же стационарного телефона звонила мужу. То есть отравить его никак не успела бы.

Титов медленно кивнул.

— Все верно.

— Вот только Подставкина соврала! В тот день звонила не она, а ее дочка.

Ника ждала, что Титов начнет спорить и доказывать, что лично проверял показания Подставкиной. Что мать хирурга была не в полной отключке и слышала голос невестки, а дочка в это время гуляла с подругой. Ника полагала, что свидетели либо что-то путают, либо намеренно прикрывают Подставкину, но сейчас дело было в другом. Титов даже не удивился! Он опустил голову и потер шею. Уши его слегка покраснели.

— Ты знал… – озвучил мысли Ники Кирилл. Он позабыл про свой телефон и изумленно смотрел на бывшего следователя. – Ты знал, что она сфабриковала алиби!

Титов попытался выправить ситуацию: покачал головой и даже глаза округлил, разыгрывая удивление.

— Сфабриковала? Нет, это невозможно!

Однако актер из него был примерно как из Ники звукооператор.

— Ты знал, – повторила она вслед за Кириллом. – У тебя это на лице огромными буквами написано! Но почему? Как так вышло? Почему этого нет в материалах дела?

Титов молчал, сжав губы. На его щеках алели пятна, даже шея покраснела. Он смотрел в сторону, словно надеялся, что, если не встречаться с собеседниками взглядом, про него забудут.

Кирилл придвинул свое кресло почти вплотную к креслу бывшего следователя.

— Если расскажешь правду, это останется между нами. В противном случае нам придется идти к Голиченко.

Он говорил спокойно и уверенно, будто и в самом деле собирался сдать Титова бывшим коллегам. Вот из кого получился бы прекрасный актер! Ника знала, что с Голиченко они будут общаться в самом крайнем случае.