Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 76 – Анна Орехова

— Ты рассказывал про подозрения против Сергея, — напомнила она.

Титов почесал затылок и откинулся на спинку кресла.

— Да, был возможный мотив. Плюс один из санитаров видел Власенко в кабинете Подставкина после того, как тот пытался повеситься. Хирурга уже увезли в реанимацию, так что Власенко мог забрать записку.

«И забрал», — мысленно добавила Ника.

— Больше ничего дельного я не нашел. Зато подготовил почву для Голиченко, а он уже завершил начатое.

В материалах дела действительно значились показания санитара, видевшего Сергея в кабинете Подставкина.

— А что насчет жены хирурга? Ее ты подозревал?

— Жену? Ну не то чтобы подозревал. Проверил, конечно. Опять же, измена — сильный мотив, а убитый в предсмертной записке признался в интрижке. Но там и без того мотивов вырисовывался целый букет: пьянки, ссоры, намечающийся развод. К тому же шел судебный процесс. Подставкина обвиняли в смерти пациента, он от безысходности и полез в петлю. Работу бы гарантированно потерял, плюс мог заработать уголовку. Я поначалу искал подозреваемых среди родственников того парня, что по его вине погиб. Думал, может, кто-то решил отомстить. Но не нашел ничего дельного.

Кирилл бросил взгляд на экран телефона. Третий раз за последние две минуты. Куда он так торопится? Успеют они посмотреть и быка, и «Геолокацию».

— Помоги мне разобраться с хронологией. — Ника заговорила чуть быстрее. — В день убийства, в восемнадцать пятьдесят, в кабинете Подставкина находился его коллега, Воробьев. Он утверждает, что не видел ни бокалов, ни бутылок, а время запомнил потому, что Подставкин попросил его уйти, заявив, что через десять минут, в девятнадцать ноль-ноль, у него назначена встреча.

— Все верно. Я сам брал показания у этого Воробьева.

— В девятнадцать двенадцать происходит авария, это установили по записи на моем видеорегистраторе. — Ника невольно коснулась пальцами слухового аппарата. — От больницы до места аварии быстрым шагом идти три минуты, Подставкин был пьян, а потому шел минут пять.

— Я так досконально уже не помню, но похоже на правду.

За последние дни Ника столько раз выстраивала цепь произошедших в тот день событий, что выучила расписание поминутно.

— Получается, Подставкин выпил отравленный коньяк в промежуток между восемнадцатью пятьюдесятью и девятнадцатью десятью. Плюс-минус пара минут в обе стороны.

— Да, время удалось установить довольно точно. К тому же нитроглицерин с алкоголем действуют быстро, там счет шел на минуты.

Ника поймала себя на том, что от волнения отломала на указательном пальце ноготь. Они подобрались к самому интересному.

— А теперь вернемся к Подставкиной. В девятнадцать двадцать семь ей сообщили о смерти мужа, звонили на домашний стационарный телефон. Спустя полчаса она была уже в больнице. Там и в самом деле пешком через парк добираться минут тридцать и примерно столько же на машине, потому что приходится ехать в объезд.

С помощью «Яндекс. Карт» Ника изучила все возможные маршруты от больницы до дома Подставкиных.

Титов погладил подбородок.

— Не понимаю, к чему ты клонишь?

— К тому, что Подставкина могла отравить мужа, скажем, в девятнадцать ноль-ноль, потом быстро добежать домой и в девятнадцать двадцать семь ответить на звонок из больницы. Но есть одно но: в девятнадцать ноль семь она якобы уже была дома, потому что с того же стационарного телефона звонила мужу. То есть отравить его никак не успела бы.