Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 44 – Анна Орехова

Пусть бы Власенко искал другого адвоката! Ника соглашалась, но он видел, что ее слова и мысли живут параллельной жизнью, а после того как Власенко посадили в СИЗО, шансы оставить дело Подставкина в стороне окончательно сдулись.

Впереди в солнечных лучах заблестели золотые купола собора Александра Невского. На площади напротив красовалось величественное здание краевого Законодательного собрания: белый кирпич, колонны, герб – все на месте. Рядом грустил так любимый Кириллом фонтан. Когда он работал, водяные струи падали в полукруглые гранитные чаши, стекая из верхней, той, что поменьше, в нижнюю. Сейчас, ясно дело, фонтан был выключен.

Скамейки пустовали. Прохожие не прогуливались по площади. Памятник Екатерины II возвышался над непривычно безлюдным сквером. Великая императрица смотрела вдаль с высокого постамента, ниже, склонив головы, застыли атаманы казачьего войска. Рядом, гордо вздернув подбородок, стоял князь Потёмкин-Таврический. Между атаманами и князем от ступней Екатерины к сапогам подданных свисала Жалованная грамота, на которой золотыми буквами сверкал на солнце исторический текст. Согласно грамоте, в 1792 году казачьему войску было даровано «вечное владение» кубанской землей.

Монумент окружали деревья, в зеленеющей листве чирикали птицы. Коронавирус смел людей с улиц города, но природа продолжала жить своей жизнью.

Кирилл свернул в проулок, вызвал такси, которое, несмотря на пандемию, подъехало почти мгновенно. Уже спустя пять минут он вышел из машины у подъезда Ники.

Она жила в самом центре города, но не на главной улице, а в переулке, поэтому контраст был особенно заметен: на смену открыточным видам пришел раздолбанный тротуар, потрепанный фасад и детская площадка, знававшая лучшие времена еще при Хрущеве.

Кирилл миновал проржавевшую карусель и вкопанные в землю шины, раскрашенные в бело-голубой, их ограждала красно-белая лента, натянутая в честь карантина. Во дворе было пусто, только рыжая кошка спала на капоте припаркованной машины. Кирилл подошел к подъезду, прижал ключ к домофону. Давненько он им не пользовался. Замок щелкнул. Ника жила на первом этаже, и спустя несколько секунд он уже звонил в дверь, запоздало подумав, что ее может не оказаться дома.

Дверь распахнулась. Ника в голубой пижаме с изображением желтых мультяшных птичек застыла на пороге. Миг – и удивление на ее лице сменила радость.

— Привет! Ты как тут очутился?

Кирилл не удержался: шагнул вперед, подхватил ее и закружил. Ника засмеялась, а он прижал ее к себе, не понимая, как мог существовать без ее смеха? Как выжил без нее? Он обнял ее крепче, такую тонкую, хрупкую. Ника прижималась в ответ, родные пушистые кудряшки щекотали нос. Кирилл поцеловал ее сначала в висок, потом в щеку и наконец добрался до губ.

— Я так соскучилась, – прошептала Ника.

Кирилл вдыхал аромат ее волос и никак не мог надышаться.

— Я тоже.

Он вдруг понял, что больше не намерен с ней расставаться. Неизвестно, сколько еще продлится карантин, но одно Кирилл знал точно: разлука с Никой убьет его быстрее, чем любой вирус. Раз казаки пустили его сюда, значит, и Нику выпустят из города. Почему он раньше об этом не подумал!

— Нет, серьезно, как ты тут очутился? – Ника чуть отстранилась, все так же с теплой улыбкой глядя на него. – Пропуск выдали?