Книга Невеста Василевса, страница 51 – Надежда Салтанова

— За что же! — ахнула Нина.

— Да за пропавших девиц! Говорят, что это она их крадет да потом за большие деньги отдает на расправу Мяснику.

— Глупости это! Она хоть жива? Много их было?

— Да жива, что ей сделается. Их немного, шестеро баб — куриная армия. Крику больше, чем драки на самом деле. — Фока дернул презрительно плечом. — Да еще городские стражники вовремя вступились, разогнали женщин. Так те к дому эпарха побежали. Тот их насилу успокоил, пообещал, что равдухи его найдут душегуба. И велел поодиночке по улицам не ходить.

— А ты все это от кого узнал? — Нина насторожилась.

— Так я сам все и видел. И до дома эпарха тоже дошел, — хвастливо подбоченился парень. — Больно интересно было, как он с ними справится.

— Значит, вместо того чтобы поручения выполнять, ты куриные бои смотрел?! — Нина нахмурилась.

— Так ты же сама хотела узнать, кто девиц крадет. Вот я и пошел, — пожал плечами Фока.

— А в баню узел с одеждой отнес?

— Отнес. Со двора зашел, отдал Ерофею. За масло он просил тебя благодарить. И сказал, что не должна ты ему бакшиш приносить, ибо не за что.

Пожав плечами, Нина достала завернутый в тряпицу круглый сеидалитис[49], отрезала пару пышных кусков. Велела Фоке принести пахнущего специями вяленого мяса да рассыпчатого сыра из подпола. Отрезала край от хрусткого капустного кочана, посыпала крупной солью. Соленые маслины из глиняного горшочка дополнили незатейливую трапезу.

После Фока отнес оставшуюся снедь в подвал. Нина завернула в тряпицу хлеб, убрала на полку. Сытый подмастерье плюхнулся на сундук, зевнул во весь рот. Нина сидела задумавшись.

Мысли в голове крутились тревожные. Вот уже на лупанарии начали нападать. Как бы до больших возмущений и пожаров не дошло. Подумав, она подозвала подмастерье, протянула ему восковую дощечку:

— Ты вот что, возьми это сейчас и ступай разыщи Никона. Если у эпарха не найдешь, ступай к нему домой. Попроси его сказать имена всех пропавших девиц, о которых он знает. И откуда они. И запиши все. Да только по-тихому спроси, чтобы Евдокия не слыхала. А то понесутся опять крики и сплетни.

Фока, прижав к груди дощечку, кивнул. Глаза у него загорелись. Это тебе не травы толочь да отвары процеживать. Он уже шагнул за порог, как Нина ему крикнула:

— Стило-то возьми! Не пальцем же писать будешь. И вот тебе сума, положи туда. Целее будет. И чище.

Подмастерье смущенно вернулся.

В этот момент на пороге появился коренастый парнишка лет двенадцати в короткой, высоко подпоясанной тунике.

— Аптекарша Нина? Меня из лупанария Аристы послали за тобой. Велели прийти скорее. — Он запнулся. — И сказали, что ты мне милиарисий[50]дашь за то, что провожу.

Фока сердито на него уставился, уперев кулаки в бока:

— Ты, парень, никак головой повредился?! Из лупанария велели! Императорской аптекарше Нине лупанарии всякие еще указывать будут! Нина, ты слышала?! — Он возмущенно повернулся к ней. — Еще и милиарисий ему! Провожальщик нашелся!

Но Нина уже перевязала платок, набросила снова мафорий на голову. Строго глянула на Фоку:

— Ступай к Никону. Сама разберусь.

— Нина, от этой мерзкой Аристы тебе одна беда и хлопоты всегда. Не ходи к ней! — Фока взмахнул руками. Сума с тяжелой дощечкой подлетела, смахнув медную чашу с края стола.

— Сказала уже, — оборвала его аптекарша, провожая задумчивым взглядом звенящую на каменном полу чашу и кинувшегося за ней подмастерья.