Книга Секрет Аладдина, страница 16 – Елена Логунова

— Инка, выйди сюда! — позвала меня Алка.

Я накинула поверх пижамы длинную кофту и вышла на балкон.

— Глянь туда. Видишь вывеску с головой Нефертити?

Я присмотрелась к домам на другой стороне улицы, нашла взглядом вывеску:

— Тот самый магазин сумок?

— Да-а-а-а. — Трошкина мечтательно вздохнула. — Прекрасных кожаных сумок…

— Он еще закрыт. Рамадан же, большинство торговых точек с трех часов пополудни работает, — напомнила я.

— Хоть посмотрю на нее. — Подруга оперлась на перила локотком, уложила щечку в ковшик ладошки и пригорюнилась.

Я понимающе ухмыльнулась.

Что я, что Трошкина в первый же день пребывания в Египте пострадали от собственного несовершенства, выражающегося (в частности) в том, что мы совсем не умеем торговаться и органически неспособны что-то купить у приставучих египетских коммерсантов.

Мы ж современные люди, привычные к торговым центрам и маркетплейсам, где можно преспокойно, без сопящего над ухом назойливого продавца изучить хоть весь ассортимент, неторопливо выбрать, что нужно, и обстоятельно сделать заказ. Все ясно, понятно, прозрачно, никаких тебе подводных камней.

В Египте сфера торговли до такого уровня цивилизованности не доросла. Тут нужно уметь бестрепетно отражать атаки продавцов, налетающих на потенциальных покупателей, как голодные голуби на хлебные крошки, и рассматривать витрины с каменным лицом, не подавая виду, будто тебе что-то понравилось. А главное — необходимо торговаться, проявляя высочайшее искусство блефа, невероятное терпение и редкую толстокожесть. Это продавцам явно в кайф растягивать процесс, как сериал «Санта-Барбара», а мы с Алкой никакого удовольствия от этого не получаем. Стесняемся, тушуемся, пасуем, в результате теряем и лицо, и деньги.

Единственная доступная нам в общении с египетскими коммерсами тактика — позорное бегство. А мы живем на главной торгово-туристической улице Шератон. И ходим по ней, крепко зажмурившись, держась за руки мужей-поводырей и превентивно бормоча без остановки «спасибо, нет» наязыке проклятых колонизаторов. Короче, выглядим как тихие умалишенные, нуждающиеся в присмотре и заботе.

А буквально вчера Алка случайно открыла глаза на вечерней прогулке и сразу увидела ее — сумку из крокодила. Из такого прям натурально крокодилистого крокодила, что на ней аж целая его морда представлена. И не то чтобы она была так пленительно прекрасна, эта крокодиловая морда, но может же женщина из русских селений проникнуться внезапной любовью к кому-то сильно неподходящему, например, к безнадежно дохлому крокодилу?

И Алка прониклась. Но заразить своим чувством Зяму не смогла, а без его помощи им с крокодилом никак не быть вместе. Она ведь даже не узнала, сколько он стоит — ее прекрасный сумчатый крокодил. На здешних витринах нет ценников (вот ведь подлость-то), а коммуницировать с торговцами выше Алкиных слабых сил.

А Зяма, негодяй, еще сказал ей, что наши авиабилеты с ограничением веса и габаритов багажа не предусматривают возможность усыновления нильских аллигаторов целиком или крупными частями. И предложил утолить Алкину внезапную страсть с помощью крокодилового ремня.

Кстати, надо еще уточнить, что он имел в виду. Не исключено, что не только или не столько покупку.

А ведь Алка, добрая душа, даже не напомнила Зяме, что большую часть лимитов их багажа выбрал именно он. Мой брат — неисправимый модник. Я еще не видела, какие необыкновенные и роскошные наряды он притащил в Хургаду, но не сомневалась, что фараоны будут посмертно посрамлены.