Книга Секрет Аладдина, страница 14 – Елена Логунова

А вой — тончайший, на грани слышимости, снова рухнул в басы и превратился в утробное уханье, а потом в щенячий скулеж и визг. Вдруг он сделался мелодичным, как соловьиный свист, но быстро превратился в скрип ножа по стеклу, а потом в виолончельный запил и сразу же, без паузы — в тарахтение двигателя мотоцикла.

Пугающая какофония уверенно охватывала не меньше семи октав и решительно не позволяла объяснить ее происхождение с позиций материализма.

Что-то похожее я слышала разве что в триллерах про пришельцев.

Вспомнились убийственные треноги из киношной «Войны миров», бредущие по порабощенной Земле со зловещим воем, а также вопящие и скрежещущие зубами Чужие.

Я опасливо заглянула в бассейн: не притаилась ли там летающая тарелка? Не она ли издает неприятное пульсирующее кваканье, переходящее в такое неуютное электронное завывание, каким голливудские звукорежиссеры сопровождают гиперпрыжки куда-то там, хотелось бы подальше от нас, простых землян?

— Как интересно! — раздался за моей спиной абсолютно спокойный голос, и с легким цоканьем каблучков во двор сошла мамуля.

Ей точно нечего было бояться. Она сама могла напугать кого угодно.

Вообще-то, конечно, длинная футболка, маска для сна и бигуди в волосах — это не ужас-ужас, но дьявол, как известно, кроется в деталях.

Мамулина черная футболка была украшена принтом в виде черепа и костей, как на пиратском флаге, а ее масочку для сна смастерили австралийские аборигены, умело стилизовавшие эту невинную вещицу под морду коалы. Широкая полоса серебристо-серого меха, украшенная черным замшевым шариком условного носа и блестящими пуговками глаз, поднятаяна лоб, смотрелась, мягко говоря, странновато. Особенно в сочетании с длинной поролоновой трубкой-бигуди, в середине закрепленной на макушке заколкой, а концами торчащей над головой крутыми буйволиными рогами.

Ни дать ни взять богиня Хатхор с двумя лицами и рогами коровы или женская версия бога Гора со звериной мордой и острыми собачьими ушами!

Да, я тоже подготовилась к поездке: освежила свои знания древнеегипетской мифологии.

Инопланетные инсектоиды, или кто там выл, визжал и квакал, похоже, тоже впечатлились, потому что во дворе снова стало тихо.

— Что, это все? — Мамуля разочарованно огляделась. — Концерт окончен? Как жаль, я услышала только отголоски. Надеюсь, следующей ночью будет повтор. Ой, как же холодно…

Она подняла руки над головой, стягивая в узел растопырившиеся «рога» бигуди, повернулась к бассейну спиной и зацокала вверх по ступенькам, негромко мурлыча:

— Не пой, красавица, при мне ты песен Грузии печальных…

Мое воображение мигом нарисовало красавицу-пришелицу, которой была бы органична только что исполненная печальная песня.

То еще страховидлище получилось.

— При чем тут Грузия, если мы в Египте? — проводив мамулю взглядом, озадачился Зяма.

— А при чем тут я? — У меня тоже имелись вопросы. — Зачем нужно было меня будить?

— Мне требовался хоть кто-то для моральной поддержки, а Алка не пожелала просыпаться, — объяснил братец.

Мне не понравилось это его «хоть кто-то», — прозвучало уничижительно, но я решила, что не буду фиксироваться на нанесенном мне оскорблении.

Сейчас не буду. Потом-то непременно припомню и отомщу.

— Так что это было-то? — Я обвела пытливым взором фасады с темными окнами.