Книга Месть профессора Мориарти, страница 51 – Игорь Градов

Шерлок заказал для них красивые рамы и повесил картины у нас в гостиной. Они стали подлинным украшением нашей маленькой квартиры! Причем «Римский пейзаж с девушкой» великий сыщик разместил прямо над камином — на самом видном месте. Иногда, глядя на этот пейзаж, он задумчиво произносит:

— Оступиться может каждый, Альма, особенно в молодости. Я лично хорошо понимаю мистера Марбелли: ужасно быть образованным, умным, талантливым человеком, но при этом — таким бедным. И знать, что тебе никогда не преодолеть грань, разделяющую наше общество на социальные группы. И я очень рад, что мне удалось ему помочь. Надеюсь, что в Аргентине он добьется своего и получит заслуженную славу, а также — деньги. Так что я поступил правильно, отпустив его. Да и вообще: один талант всегда должен помогать другому!

По-моему, лучше и не скажешь! Я лично полностью с этим согласна.

И последнее, в качестве постскриптума. Через несколько лет Шерлок, пролистывая очередной номер газеты, увидел такую заметку: «В картинной галерее миссис Пилфорд в Ньюфолке вчера открылась выставка работ молодых современных художников. На ней представлено более ста картин, собранных буквально со всего мира, даже из таких далеких от нас стран, как Аргентина и Бразилия. Среди той мазни, которую принято сейчас называть „новой живописью“, внимание публики привлекла картина под названием „Портрет Альмы“. Молодой и пока малоизвестный художник Хуан Марелло из Аргентины изобразил на ней весьма милую, симпатичную черную таксу в комнатных интерьерах (судя по обстановке — гостиничного номера). Зрителей особенно поразило мастерство, с которым был выполнен этот чудесный портрет — такса на нем выглядит буквально как живая! Вот что значит — настоящий талант, а не то уродство, которое некоторые пытаются выдать за новое искусство!»

— Альма, может, сходим, посмотрим на твой портрет? — спросил меня Шерлок.

Я гавкнула: почему бы нет? Мне это тоже будет интересно.

К сожалению, обстоятельства сложились так, что нам не удалось осуществить свой план. Вскоре после этого разговора Холмс начал новое расследование, крайне сложное и опасное, и нам стало уже не до портрета. А потом выставка закрылась… Увы и ах! Но ничего, может быть, я еще увижу его. Чего только в жизни не бывает!

В один из последних ноябрьских дней 1884 года в Лондоне стоял такой густой туман, что невозможно было выйти на улицу — почти ничего не видно. Влага тяжелыми маслянистыми каплями оседала на оконных стеклах и погружала соседние дома в какую-то серую мглу. Из-за этого нам с Холмсом приходилось сидеть дома: у него клиентов не было (кто же выйдет на улицу в такую погоду?), а мне просто не хотелось покидать нашу уютную квартирку на Бейкер-стрит и погружаться по самые уши в мокрую, холодную «вату». Выбегала лишь на пару минут по самой крайней необходимости — и сразу же назад, в свое любимое кресло, под шерстяной шотландский плед. Или на кухню, поближе к теплой чугунной плите.

Холмс откровенно хандрил — беспрестанно курил трубку и мрачно смотрел в окно. Его угнетала необходимость сидеть дома: предыдущее дело было уже закончено (как всегда, удачно), а нового пока не предвиделось. То есть, конечно, у нас в Лондоне ежедневно происходили сотни преступлений, случались кражи, ограбления и даже убийства, но все это были по большей части самые банальные, самые обычные преступления, и с ними прекрасно справлялась наша доблестная полиция. Великому же сыщику требовалось нечто особенное, сложное… Но увы, пока ничего подобного не было.