Онлайн книга «Детектив к Новому году»
|
Когда я возвращаюсь, одетая по-походному и с рюкзачком за плечами, Лара уже готова к выходу. Лысый тоже производит впечатление готового, причем окончательно, поскольку лежит на полу со сложенными на груди руками. Эта компактная форма наводит на мысли. Я вопросительно смотрю на Лару. — Бери за ноги, — командует она. — Тащи к двери. Я ее открою, закрою и помогу тебе. Конечная цель наших действий мне неясна, но промежуточные инструкции понятны, и я им послушно следую. Только на лестничной площадке спрашиваю: — А дальше что? Мы на четвертом этаже, Лысый тяжелый, а лифта в нашем доме нет, и мусоропровода тоже. Перспектива тащить тело по лестнице меня не прельщает: боюсь, получится шумно, это во-первых. Во-вторых, если Лысый отстучит своей головой, не защищенной даже волосяным покровом, по всем ступенькам (а их от нашей лестничной площадки до входной двери подъезда аж 63, я считала), не факт, что он когда-нибудь очнется. — Дальше туда, — отвечает Лара и, закусив губу, с разворота вздергивает тело на лестничный марш, ведущий наверх. — Мы собираемся сбросить его с крыши?! — шокируюсь я. — С ума сошла? — Лара отпускает одно плечо Лысого, чтобы покрутить пальцем у виска, тело на ступеньках перекашивается и само ползет вниз. — Не придумывай ерунды, лучше помоги. Я помогаю, мы затаскиваем Лысого на площадку между этажами — нашим и последним, пятым. — Где его плащик? — Лара заботливо подстилает под тело клеенчатую голубую накидку доставщика. — Простудится еще… — Не успеет. — Я смотрю на часы. — Через десять минут вечерний выпуск городских новостей, Игнатьевна с пятого этажа покинет свой пост во дворе… — В том-то и дело! — Лара усаживает Лысого в углу, ставит ему на колени короб и отходит на шаг, оценивая общую картину. Она могла бы называться «Курьер устал» или «Спи, мой доставщик, усни», но лирическому восприятию сильно мешает торчащая из кармана ветровки рукоятка пистолета.Я наклоняюсь, чтобы затолкать ее поглубже, но Лара хлопает меня по руке: — Оставь, так и задумано! Я отвлекаюсь на неожиданный и тревожный звук: — А что это тут тикает?! — Пугает, да? — Подруга издает довольный хмык. — Я положила ему за пазуху старый бабушкин будильник. — А ты сегодня широко используешь наследие предков! — Я тоже хмыкаю, поскольку начинаю понимать Ларин план. Если он удастся, Лысого без всякого нашего участия эвакуируют специально обученные люди. И, возможно, надолго лишат возможности приходить к мирным гражданам с пистолетом. — Всё, уходим! — говорит подруга. Мы быстро, но бесшумно спускаемся на первый этаж и еще немного ниже. Останавливаемся за дверью, ведущей в подвал, и ждем. Не проходит и пары минут, как дверь подъезда открывается, впуская Аделаиду Игнатьевну с пятого этажа. Еще пять минут, пока бабка сонной мухой ползет вверх, мы прислушиваемся и шепотом переговариваемся. Я беспокоюсь, не хватит ли Игнатьевну кондратий, а Лара уверяет, что она у нас еще о-го-го, сама кого угодно уложит и упокоит. Как обычно, Лара оказывается права. Вскоре сверху, усиленный подъездным эхом, доносится возбужденный голос Игнатьевны: — Алло, полиция? На Пушкина, 48, в первом подъезде лежит посторонний мужик, воняет перегаром и тикает, а в кармане у него волына! — Откуда только слово такое знает? — удивляется Лара. — «Волына»! А я думала, интеллигентная старушка, просто по характеру склочная грымза. |