Книга Детектив к Новому году, страница 16 – Надежда Салтанова, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

— А дальше выехал я на своем жеребчике в первый раз в магазин. Поставил его возле тротуара. Отвернулся и вдруг — бац! Придурок малолетний на велике в него врезался. Зеркало снес, дверцу помял, краску содрал в пяти местах. Еще и стекло треснуло…

— А с придурком что? Живой остался? — поинтересовался Славик.

— Хоть бы царапина! Велик всмятку, а ему ни шиша… Везучий!

— И что вы с ним сделали? — спросила Юлечка.

— Хотел в милицию отволочь. Но он несовершеннолетний, лет пятнадцать ему было… Пугнул я его как следует, говорю: веди к родителям. А у него только мать, больная вся. Говорит, он за лекарствами для нее в аптеку ехал, потому и торопился так. Ну, я ж не зверь. Говорю, давайте договоримся по-хорошему. Не буду я в милицию заявлять, но вы мне ущерб возместите.

— И много вы им ущерба насчитали? — скривила губы Эмма Анатольевна.

— Сколько было, столько и насчитал. Ни полушки не прибавил. Сто восемнадцать целковых.

— А вам в голову не пришло, что для них это, может быть, целое состояние?

— И что теперь? Почему я прощать должен? Мне деньги, между прочим, не с неба падают. Я пусть и начальник, но у себя в кабинете штаны не просиживаю. Мотаюсь по объектам, слежу, чтобы всё вовремя делали и качественно.Иной раз и сам за сварочный аппарат берусь, показываю, как надо… Так что цену рублю знаю.

— И чем закончилось? Заплатили они вам?

— А куда б они делись! Заплатили. Плакались, что в долги пришлось залезть, последнее продать, но мне какая печаль? Они мне не родня, не друзья… А за свои ошибки каждый должен сам расплачиваться. Разве не так?

Помолчали. Если кто и не был согласен с товарищем Калинниковым, то не нашел нужных доводов, чтобы опровергнуть его суждения.

Эмма Анатольевна вперила взгляд в Юлечку.

— Остались только вы. Говорите. Не факт, что мы все доживём до завтра, так что у нас сегодня вечер признаний.

Юлечка не противилась. Во-первых, бестактно было отмалчиваться, когда все вокруг без утайки поделились своими историями. А во-вторых, что ей было скрывать?

Она честно рассказала о поведении Весты-Ванды, о ее нерадивости, о комсомольском собрании и общественном вердикте.

— Получается, и ты вся такая невиноватая? — произнес со смешком товарищ Калинников.

Юлечка не удостоила его ответом. Кто бы говорил! Если и у нее, и у Славика, и у Эммы Анатольевны имелись моральные оправдания, то он повел себя как натуральный жмот. Семь шкур содрал за свой поцарапанный драндулет…

— Я одного не понимаю, — заговорил Славик, когда откровения подошли к концу. — У каждого из нас были конфликты с разными людьми. Почему же нас собрали вместе?

— Погодите, — остановила его Эмма Анатольевна и обратилась к Юлечке: — Вы сказали, у этой вашей Ванды внешность была нерусская?

— Да. Что-то восточное, ближе к арабскому.

— Девица, которая сдавала мне экзамен, тоже была откуда-то из тех краев. Кожа смуглая, волосы черные… очень характерное лицо, такое сложно забыть.

— Может, это и была Ванда… или Веста? Ее исключили из университета, и она подалась к вам.

— Нет. По времени не совпадает. Но они могли быть родственницами.

— Но тогда мозаика складывается! — воскликнул Славик. — Парня, которого я поймал в Девяткино, звали Рашидом. У него и кличка была Падишах.

Товарищ Калинников кивнул.

— Мой тоже был нерусских кровей. Это одна семейка, тут и к бабке не ходи.