Онлайн книга «Человек-кошмар»
|
Бен попятился от стола, подняв руки. – Подождите… Что происходит? Офицер Максвелл сказала: – У вас есть право хранить молчание, мистер Букмен… – Что случилось? Ты знаешь что, Бен. Они открыли коробку. Нашли ключ на книжной полке, вскрыли ящик стола и залезли в коробку. Глава 20 Пока они шли по центральному проходу католической церкви Святой Елены, отец Фрэнк напомнил детективу Миллзу, что запираться в исповедальне им уже необязательно. – Никто больше не пользуется этой старой душной будкой, Винни. – Святой отец с трудом переставлял ноги, опираясь на край каждой скамьи как на костыль. – В наши дни большинство предпочитает общение лицом к лицу. Разговор, а не исповедь. Миллз слишком давно знал святого отца, чтобы смотреть ему в лицо, когда исповедуется. Пожилой седовласый священник не придавал особого значения – хотя до сих пор еще не утратил надежду изменить ситуацию – тому, что Миллз уже много лет не ходит на службы. С тех пор, как еще в детстве, во время учебы в приходской школе, натерпелся от сестры Риты, которая таскала его за уши и лупила линейкой по рукам. Более того, святой отец снисходительно относился к тому, что Миллз, по сути, даже не верил в Бога, о чем Черепаха не преминул напомнить ему несколько минут назад на парковке. Зато Миллз верил в силу исповеди. Сидение в старой деревянной будке убийственно сказывалось на нижней части спины, но он считал эту суровую, едва ли не спартанскую обстановку частью своей епитимьи. От священника его отделяла богато украшенная резьбой перегородка с квадратным решетчатым окошком. Миллз склонился к нему. – Я не отниму у вас много времени, святой отец. – Отнимай столько, сколько нужно, Винни. Ты все равно меня уже разбудил. Что тебя беспокоит? – Я изменил жене. – Линде? – Другой у меня не было. – Так она же умерла. – Правда, святой отец? А я и не заметил. Священник за перегородкой вздохнул, кажется, потирая виски, ведь большинство подобных признаний давно уже стали обыденными и многократно повторялись. – И кем была эта другая женщина? Или я лезу не в свое дело? – В том-то и вопрос. Теперь, когда я думаю о случившемся, то начинаю сомневаться, считается ли это. – Считается ли чем? – Изменой. – Расскажешь мне, что произошло? – Кажется, я испытал вожделение к другой женщине. Во сне. Всего около часа назад. – Продолжай. – Похоже, вы не принимаете мои слова всерьез, святой отец. – Действительно не принимаю. – Я бы не пришел сюда посреди ночи, не приведи это, так сказать, к самому настоящему крещендо. У меня годами ничего такого не получалось. Но этой ночью, во сне, это вдруг произошло. Понимаете, о чем я? – Думаю, да. Но я не вижу здесь греха. Чего-то, что хоть отдаленно напоминало бы то, в чем ты исповедовался прежде, Винни. Миллз переплел толстые пальцы. Он и сам предполагал нечто подобное, но было приятно услышать подтверждение из чужих уст. – Я до сих пор каждый вечер играю в «Уно». С Линдой. Готовлю для нее место за кухонным столом и раздаю карты на двоих. Веду счет побед. Она выигрывает чаще, чем вы можете себе представить. Раньше мы притворялись, что соленая соломка – это сигары. Но зайти так далеко я себе позволить не могу, понимаете? – Потому что соленая соломка для тебя священна? – Наверное, мне лучше уйти. – Сядь, Винни. – По другую сторону перегородки скрипнула деревянная скамья: отцу Фрэнку явно было неудобно, и он заерзал на своем месте. – Как у тебя вообще дела? Ты нормально спишь? |