Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 113 – Бенджамин Гилмер

– Какого еще пиара? Вроде того, который получил Макдоннелл? – взвился я.

Спустя десять дней после отставки бывшему губернатору Вирджинии были предъявлены обвинения в коррупции[10]. Он и его жена получили от спонсора подарки на сумму 130 000 долларов, в том числе золотые часы Rolex. Макдоннелла приговорили к двум годам тюрьмы, и я мечтал, чтобы он оказался в одной камере с Винсом. Но Макдоннелл так и не провел в тюрьме ни дня. Верховный суд отменил его приговор.

– Я понимаю, что это раздражает, Бенджамин, – согласилась Дон.

– Да еще как! Винс сидит за решеткой уже тринадцать лет. А этого губернатора осудили на два с половиной года и оправдали, – не унимался я.

– Приходится набраться терпения. Штат обязан провести свою юридическую экспертизу, – ответила Джери.

Я знал, что власти штата сообщили, что рассматривают дело Винса, а перед тем, как губернатор примет решение, свое расследование должен провести Совет по помилованиям. Все это занимает время.

Однако знать, как все устроено не значит соглашаться с этим. Я уже начинал беспокоиться, не опоздали ли мы.

Ожидание решения по ходатайству о помиловании быстро стало невыносимым. Губернатор Маколифф мог в один момент, едва ли не одним движением руки полностью изменить ход жизни Винса. И моей тоже. Меня злило, что он не сделал это сразу же. Мне не давало спать сознание того, что ждать придется недели, месяцы или почти целый год. Я часами старался разгадать, как губернатор относится к болезни, смертному приговору и тюремному заключению.

Стресс давал о себе знать. Я был рассеян, нетерпелив с детьми и не уделял должного внимания Дейдре.

– Ты должен заняться собой, пока не выгорел, – заметила Дейдре в испанском ресторанчике, куда мы зашли отдохнуть после трудной недели. – Ты уже пол-ужина сидишь в своем телефоне.

В промежутках между блюдами я читал интервью с губернатором, пытаясь уловить, как он отнесется к нашему ходатайству. Я отложил телефон и демонстративно выключил его.

Но этого оказалось недостаточно.

– Мне нужен мой прежний Бенджамин, – продолжила Дейдре. – Тот, который обращал на меня внимание. Сейчас я даже не знаю, на каком месте в списке твоих приоритетов. И потом, я боюсь за тебя. Ты сам себя загнал.

Она была права. Как преподаватель я всегда советовал студентам остерегаться выгорания – самой серьезной угрозы здоровью врача. Постоянный стресс от ответственности за жизнь пациентов, бесконечные рецепты, вопросы больных и изматывающий график дежурств способны нанести серьезный урон психическому здоровью врача. Ему может стать трудно возвращаться к обычной жизни в качестве супруга и родителя. Он не может позволить себе думать о чем-то другом, кроме своей работы, иначе станет в собственных глазах бездушным эгоистом.

– Прости, что отвлекался. Просто чувствую себя таким беспомощным, – признался я Дейдре.

– Вовсе нет. Ты делаешь для этого человека все, что в твоих силах, – не согласилась Дейдре.

Порой мне так не казалось. Я думал, что могу всего лишь приезжать к Винсу по выходным. И поэтому делал это как можно чаще.

Странным образом эти месяцы ожидания складывались для Винса удачно. Я нервничал, а он был относительно спокоен. За исключением редких дистанционных консультаций доступа к психиатру у него по-прежнему не было, но зато его дважды возили к неврологу в Ричмонд. Винс ежедневно получал СИОЗС, а знание того, что на воле его делом занимается целая команда юристов и врачей давало ему надежду, которую я старался укреплять в каждый свой приезд. Я поставил ему задачу думать о жизни после тюрьмы и старался убедить в том, что он будет полезен людям. Говорил, что буду привозить к нему в Бротон студентов-медиков, и он будет рассказывать им о своей болезни. Напоминал, что там он сможет принимать посетителей в любое время, а не по графику начальника тюрьмы.