Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 109 – Бенджамин Гилмер

В тот день в зале свиданий были только двое чернокожих мужчин в безразмерных футболках. Когда мы присели, они рассказали, что приехали к своему брату, который сидит уже пять лет и страдает биполярным расстройством.

«Молодцы, что приехали поддержать его», – сказал я в ответ. Беседа с другими посетителями приятно удивила меня. Обычно в зале свиданий люди не разговаривали. Казалось, ими овладевала какая-то особая застенчивость, желание скрыть очевидный позор от всех остальных. На первых порах и я чувствовал нечто подобное. Но эти двое мужчин были открыты и честны, обменивались друг с другом шутками и вспоминали о былых временах. Я был невольно благодарен им.

– Здесь сидит масса больных людей. Винс убежден, что в его блоке есть парень, у которого тоже болезнь Хантингтона, – рассказал я Томми.

– А ты как думаешь?

– Не знаю. Винс единственный заключенный, которого мне разрешено осматривать, – ответил я.

Когда в зал вошел Винс, мне показалось, что выглядит он неплохо или как минимум не хуже, чем раньше. А Томми вообще не отреагировал на его появление. Не сразу же, но я сообразил: Томми не узнал его.

В свою очередь, Винс не узнал Томми. Когда он шаркающей походкой направился к нашему столу, я встал, пошел навстречу и крепко обнял его. Затем сделал шаг назад и взял его за плечо.

– Смотрите, Винс, это Томми. Припоминаете? Ваш друг. Он захотел вас навестить, – объяснил я.

Сначала Винс не изменился в лице. Точнее, его лицо изменялось, но лишь в обычной череде тиков и гримас. Он выглядел озадаченным и отчаянно рылся в своей памяти.

Томми встал, явно не понимая, как ему быть. Он робко улыбнулся и засунул руки в карманы.

– Привет, Винс, – поздоровался он.

– Томми, – наконец узнал его Винс. Он расплылся в улыбке и расслабил плечи. – Бог ты мой, это Томми.

Мы проговорили полтора часа. Сначала было немного неловко. Я то и дело напоминал себе, что эти двое не виделись одиннадцать лет, и все это время их жизни складывались очень по-разному. Сын Томми, которого Винс помнил маленьким мальчиком, заканчивал девятый класс. Бизнес, который Винс помог запустить, продавал джемы и конфитюры по всему Эшвиллу. Томми и его близкие двигались вперед и процветали.

Два друга встретились, но на первых порах было заметно, что Томми слегка дистанцируется. Он задал Винсу несколько вопросов, но тому было совершенно неинтересно рассказывать о жизни в тюрьме. Повторив свои старые заготовки про «жуткие издевательства» в Уолленс-Ридж и борьбу за калории, он перевел разговор на былое.

– А помнишь паб «Лесной Джек»? А помнишь, как мы на байдарках ходили? Где же это было? Как его, как его…

– В Нантахале, – подсказал Томми. – Слушай, а помнишь, как мы просто тусили на крыльце и музыку играли? Скучаю я по тому времени.

Я сделал вид, что мне что-то нужно из торгового автомата, чтобы они побыли наедине друг с другом. Изобразил долгие мучительные размышления по поводу чипсов и пирожков. А когда вернулся, Томми и Винс увлеченно обсуждали своих любимых музыкантов.

– Лично мне всегда больше нравился Вилли Нельсон, – говорил Томми.

Я выгрузил свою добычу на стол, и Винс тут же схватил сникерс и бутылку лимонада, которым незамедлительно облил свою рубашку.

– А мне нравился тот парень, как же его…

Винс прожевал шоколадку, лихорадочно запив ее ядовито-зеленой газировкой. Он никак не мог вспомнить имя.