Книга Черная Пасть, страница 143 – Рональд Малфи

Некоторое время все вроде бы шло неплохо, но потом дети стали выходить после его представлений со слезами на глазах. Я тоже это замечал: палатка располагалась прямо напротив киоска моего отца, поэтому мне было прекрасно видно всех, кто входит и выходит. Насколько я знаю, никто из родителей не придавал этому особого значения – если бы мне давали доллар за каждого плачущего на ярмарке ребенка, я мог бы не работать до конца жизни,– и все-таки это казалось странным. Я думал, может, их пугает повязка на глазу или что-то еще.

Однажды в обеденный перерыв я решил: дай-ка взгляну, что там за новая программа. Вхожу, значит, и вижу: он стоит на маленькой платформе, которую использовал в качестве сцены, и держит в руках какой-то предмет – я сначала принял его за один из игровых призов, вроде плюшевой игрушки. Потом до меня доходит: это вовсе не игрушка, а кот. Мертвый кот.

И вот, пока я таращусь на него, Фокусник прерывает свои манипуляции и с улыбкой говорит: «Это закрытое представление, мистер Ковальски»,– прекрасно помню, он всегда обращался ко мне по фамилии,– а потом просит меня уйти. Раньше он никогда не просил меня уйти, и сперва я даже подумал, что это шутка. Однако он продолжал стоять с мертвым котом в руках, дожидаясь, когда я уйду. Что я в итоге и сделал.

Ковальски поднял стакан, разглядывая содержимое. Он целиком погрузился в воспоминания, возможно, заново переживая то, к чему не возвращался уже много лет.

– Знаете, что мне особенно запомнилось? Не мертвый кот, хотя уже одно это выходило за рамки безумия. Нет. Больше всего меня поразило, что никто из детей в зрительном зале – ни один – не повернулся, чтобы посмотреть на меня. Все это время они не сводили глаз с Фокусника. Как будто он их загипнотизировал.

– Что он делал с котом? – спросила Миа.

«Возвращал его к жизни, что же еще»,– подумал я.

– Я доберусь до кошек через минуту,– сказал Ковальски. Я видел, что он с головой ушел в историю, которую рассказывал.

– Кошки? – перебила Миа.– Во множественном числе?

– Да, именно.– Ковальски кивнул.– Их было много. Но я узнал об этом позже. А тогда я вернулся в его палатку вечером. До несчастного случая мы иногда играли в карты, или он показывал мне какой-нибудь новый трюк. С тех пор, как он потерял глаз, мы больше не собирались по вечерам, но я решил зайти и узнать, не нужна ли ему компания. Мне не понравилось то, как он выставил меня из палатки днем, и я хотел убедиться, что между нами все по-прежнему хорошо.

Я вошел в палатку. Там было темно, свет не горел. Я подумал, может, он отключил генератор, но потом вспомнил, что слышал гудение электрического вентилятора. Как будто жужжание целого роя мух. Я глянул по сторонам и уже решил, что в палатке никого нет, когда он окликнул меня: «Мистер Ковальски». Так же, как всегда ко мне обращался.

Когда глаза привыкли к темноте, я наконец увидел его. Фокусник сидел на земле рядом с платформой, служившей в качестве сцены. Только не совсем на земле – он вырыл в земляном полу яму и сидел в ней. Я был туповатым подростком и, признаюсь, время от времени покуривал, но даже я смекнул: что-то здесь не так. Я спросил, все ли в порядке. Он поднял на меня глаза и улыбнулся. Помню, он вдруг показался мне глубоким стариком. Господи, он, вероятно, был моложе, чем я сейчас, и все же выглядел чертовски старым.