Книга Черная Пасть, страница 142 – Рональд Малфи

– Стойка палатки выбила ему глаз. Я был там и видел, как это произошло. Чуть не обделался от страха. Отвратительное зрелище. Эти стойки, они же как чертовы колья. Помню море кровищи, и он на земле, зажимает руками глазницу.

Но это еще не самое худшее. Пока бедолага лежал там с выколотым глазом, истекая кровью, у него случилась остановка сердца. Да-да, чертов сердечный приступ. Он начал хвататься за грудь, а я только и мог, что пялиться на его окровавленную глазницу. Обеспечил себя ночными кошмарами на неделю вперед.

Тут подбегает какой-то парень и начинает делать бедняге искусственное дыхание, и все же к приезду «скорой» он выглядит мертвым, что твой Элвис. Парамедики пытаются его откачать, делают массаж сердца, хотя ловить уже явно нечего, а затем загружают в машину и увозят.

Само собой, я очень переживал. Моя мама тоже. Это событие меня сильно потрясло. Помню, как позже в тот день установил его палатку, расставил складные стулья, разложил колоды карт на подиуме рядом со сценой – все по полной программе. Решил, пусть к его возвращению реквизит будет наготове. Но уже тогда я понимал, что просто обманываю себя. Я видел, как он выглядел, когда его уносили. Я просто тешил себя надеждой.

Миа в очередной раз покосилась на меня.

– И что было потом?

– А то, что этот стервец вернулся через два дня! – Ковальски захохотал и хлопнул рукой с волосатыми пальцами по столу.– Глаз забинтован, сам заметно бледнее, чем был до всей этой заварушки, а в остальном – полный порядок. Я своим гребаным глазам не поверил! – Взгляд Ковальски метнулся к Мии.– Прошу прощения за грубость, леди.

– Никаких гребаных проблем,– сказала Миа.

Ковальски взял с полки у себя за спиной два пустых стакана с бутылкой виски и поставил на стол. Миа предложение отклонила. Ковальски взглянул на меня.

– А тебе, приятель?

– Ну, если только чуть-чуть,– сказал я.– Хотя, нет, я в порядке. Спасибо.

– Ясно.– Ковальски понимающе улыбнулся.– Сам через это проходил, дружище.

Он налил себе еще и отпил. Сапфир на его кольце звякнул о стекло.

– И что потом? – спросила Миа.– Он просто вернулся к работе?

– Ну, во всяком случае, пытался,– ответил Ковальски.– Вы имеете представление о карточных фокусах?

– Да,– ответила Миа за нас обоих,– мы немного разбираемся в карточных фокусах.

– Видите ли, когда у тебя один глаз, твое восприятие работает иначе,– сказал Ковальски.– Он больше не мог делать манипуляции руками. Путал карты, ронял их на пол. Жалкое зрелище, если честно. Мне было жаль этого парня. Он продолжал практиковаться, чтобы вернуть навыки, но без толку. Все равно что заново учиться ходить. Паршивая история.

Ковальски осушил стакан и наполнил его в третий раз. Я с жадностью наблюдал за ним, как человек с необитаемого острова мог бы наблюдать за пассажиром круизного лайнера, который объедается за шведским столом.

– И что он сделал дальше? – спросила Миа.

– Что еще он мог сделать? Спятил, конечно.

– Во-первых, он изменил свое выступление,– сказал Ковальски.– Ему пришлось сделать трюки более простыми, примитивными, так что никому из зрителей старше десяти лет не было интересно. Поэтому он устраивал представления только для детей. В буквальном смысле – повесил над входом табличку: «Взрослым вход воспрещен». Дети думали, что это шутка, и даже родители вначале посмеивались. Малыш сидит в палатке и смотрит представление, а мама с папой могут пойти выпить пива. Все счастливы.