Книга Искатель, 2006 №1, страница 22 – Гарольд Мазур, Песах Амнуэль

— Так что ж делать-то теперь? — сокрушенно вопросил дед.

— Жить да радоваться, — вздохнул гномик. — Про тебя-то люди еще вспоминают, и память эта тебя в теле держит. А здесь, в Ближнем Круге, если подумать, не так уж и плохо. Травка зеленеет, солнышко светит. Хоть и не ярко, но все же. Мы вот с тобой сидим, разговоры разговариваем, кричишь ты на меня, а подумал бы, каково сейчас феям да эльфам лесным, фавнам всяким да кентаврам с русалками! А лешие? А кикиморы? А скольких еще перечислить можно! Они-то, почитай, уж все в Дальнем Круге. И давно. И возврат им вряд ли будет. Да что говорить, я сам-то, наверное, последний домовой здесь и остался! А ведь в Дальнем Круге не побеседуешь и на солнышке не погреешься. Нету там солнышка!

Дед Мороз строго глянул на гномика и сделал ему знак, указав глазами на притихшую внучку. Домовой в ответ лишь махнул крошечной ладошкой: она, мол, и без нас давно уже все знает. Дед помолчал, потом хлопнул себя ладонями по коленям, крякнув, поднялся со стула и подхватил свой мешок.

— Ладно, не будем тебя попусту отдел отвлекать. Ты уж извини, если что не так.

— Да чего уж…

— Пойдем, внучка, чего тут зазря просиживать.

Девочка задержалась немного, протянула плюшевого зайца домовому.

— Вот возьми, дедушка, д ля деток твоих иль для внучков.

Домовой обеими руками взял игрушку.

— Спасибо тебе, Снегурочка.

— Можно мы на будущий год опять придем? — тихо спросила девочка.

— Да приходите, конечно! Кто ж вам запрещает.

Девочка нерешительно потупилась, потом искоса стрельнула глазами на гномика.

— Скажи, дедушка домовой, а в Дальнем Круге… там страшно?

— Не был я там, милая, — чуть помедлив, ответил домовой. — Не знаю…

Девочка молча кивнула и пошла вслед за дедом. Домовой дождался, пока за ней закроется дверь, и горько усмехнулся:

— Но скоро узнаю. Да только рассказать тебе, девонька, уже не смогу. — Он посмотрел зайцу в глаза. — И нету у меня ни деток, ни внучков. Один я остался…

Гномик спрыгнул со стулаи, прижимая к груди дареную игрушку, понуро побрел к своей дверке…

Валентина, затаив дыхание, отвернула последний уголок ткани и с облегчением вздохнула. У нее на ладони лежал маленький плюшевый медвежонок. Потертая «шкурка» медвежонка выцвела от времени, на животе красовалось большое чернильное пятно, и все же игрушка не выглядела старой или заброшенной. Глазки-бусинки, точно живые, с укором смотрели на Валентину. Казалось, медвежонок вот-вот моргнет и скажет: «Что ж ты, девочка Валя, совсем про меня забыла?»

Валентина удивленно покачала головой и пробормотала себе под нос:

— Все такой же. И откуда взялся? Ведь не было его здесь, точно помню. А я уж думала, ты совсем потерялся, — шепотом попеняла она игрушке. — Ну да ладно. Кстати вернулся. Будешь внучке подарочком.

Валентина подула медвежонку на мордочку, и сослепу ей показалось, что игрушка недовольно сощурила глазки. Услышав за спиной шаги внучки, Валентина быстро набросила на медвежонка тряпицу.

— Бабушка, а Дед Мороз придет?

Валентина посмотрела на сверток в руке и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, кивнула:

— Придет, Оленька, обязательно придет…

— Басс, — сказала Памела, заглянув в комнату, где муж смотрел, как на экране компьютера бьются созданные им полчаса назад рыцари неизвестной страны. — Басс, — повторила Памела, потому что Себастьян не отрывал взгляда от не очень удачной компьютерной анимации, — ты можешь меня выслушать?