Онлайн книга «Искатель, 2006 №1»
|
— А того и шумим! — грозно нахмурился дед. — Почему меня не пускают? Развели тут бюрократию! Бирок этих напридумывали, точно мы вещи в гардеробе! — Он со злостью швырнул на пол берестяной кружочек с номером. Гномик укоризненно покачал головой, подобрал бирку и сунул ее за пазуху. — Каждый год одно и то же, — вздохнул он. — Ну когда ж ты угомонишься? Бирки — это для порядку, потому как имена ваши выговаривать — язык сломаешь. И, к слову, вещам в гардеробе бирок не выдают. — А почему меня не пускают? — гнул свое старик. Гномик ловко запрыгнул на соседний со стариком стул, сел, свесил ножки. — Потому что тебя там не ждут. — Да как не ждут! — возмутился дед. — Упырей, вурдалаков, нежить злобную — их, значит, ждут, а меня нет! — А тебя нет, — печально подтвердил гномик. — Так ведь праздник же! Не может же быть, чтобы все обо мне забыли! — Забыть не забыли, а ждать не ждут, — отрезал невозмутимый гномик. — Ясное дело! — Старик снова возвысил голос: — Как же им ждать-то, если я за последние двести лет и десяти раз в Большом Мире не был! Девочка осторожно подергала его за рукав. — Ты кислое-то с пресным не мешай, — посоветовал гномик. — Причину со следствием не путай. Кричишь вот, а зря. Мы ж тебя потому не пускаем, что о тебе же и заботимся! При том уровне ожидания, который для тебя зафиксирован, у тебя нет никаких шансов материализоваться в Большом Мире. — Произнося заумные слова, гномик слегка раздулся от гордости. — Выпусти мы тебя, и останетесь вы с внучкой на веки вечные духами бесплотными, сиречь привидениями. И вернуться даже не сможете. Тебе оно надо? — «Матерно лизаться», — передразнил дед. — Тьфу! Нахватались ученых словечек… — Мало нахватались, — вздохнул ничуть не обидевшийся гномик. — Думали, вовек житье наше не изменится, а жизнь-то вона как вперед ушла! Уж, пожалуй, и не догнать теперь… — А я все равно не верю, — упрямо тряхнул головой дед. — Не верю, чтобы под Новый Год да меня в Большом Мире не ждали! — Зря не веришь, — помолчав, тихо произнес гномик. — Одно и то же каждыйгод тебе твержу, а ты сам как дите неразумное — все чуда ждешь. А чуда-то не будет. Другими люди стали, с прежними не сравнять. Не верят они в то, во что раньше верили. Их теперь чудеса не радуют, пугают только. Раньше-то как было? Человек в мире, который вокруг него, загадку видел. Тайну, которую вовек умом не постичь, сколько ни старайся. Раньше Мир для людей живым был. Со своей душой, со своими прихотями, причудами, желаниями, людям не понятными. Оттого и было в нем много такого, чего нынче и в сказках не сыщешь. А человек-то у Мира в гостях был и о том, чтоб супротив его воли пойти да указывать ему начать, даже и помыслить не мог. А теперь что? Люди себя хозяевами возомнили! Сами законы пишут, по которым Природе существовать должно. Мир окружающий для них теперь механизма бездушная и ничего более, живым они его более не считают. Так он для них больше и не живой. Мир-то, он ведь к каждому той стороной поворачивается, которую от него ждут. Чего увидеть захочешь, то и увидишь. — Гномик посмотрел на деда. Тот сидел, свесив голову на грудь, и поверх бороды угрюмо смотрел в пол. — А мы-то с тобой от того, от старого, Живого Мира остались. Вот так-то… — Так ведь и упыри с вурдалаками из того же мира, — заметил старик. — Почему ж их-то не держите? По мне, так лучше никого, чем такую нежить к людям пускать. А вы тут для них целый вокзал устроили! |