Онлайн книга «Искатель, 2006 №2»
|
— Это как же? — удивился Сергей. — Мне-то до двухсот лет еще жить и жить! — Субъективно, с биологической точки зрения, это действительно так, но объективно, хронологически, вам уже больше четырехсот лет. И вы, соответственно, задержались в «утробе» вдвое дольше положенного срока. — Ерунда какая-то, — Сергей покачал головой. — Ничего не понимаю! Получается, в мое время люди переходили в иную, как вы говорите, реальность… «недоношенными», что ли? — Повторяю, Сергей Анатольевич, пока это только теория, и в настоящее время у нее больше противников, чем сторонников. Опять-таки, пример с беременностью — это лишь грубая аналогия, прямой параллели здесь нет. Да и ваш случай, строго говоря, ничего еще не доказывает и не опровергает. Пока мы лишь в начале пути и вынуждены довольствоваться теориями и догадками. . — Значит, я скоро умру, — подумав, подытожил Сергей. — И никакого выбора у меня на самом деле нет. Перспектива скорой смерти поколебала его олимпийское спокойствие. Умирать, несмотря ни на что, ох как не хотелось! — Напротив! — возразил Генри. — Выбор у вас даже шире, чем я недавно говорил. Мы можем оставить все как есть, и тогда вы действительно умрете. Или нет. Произойдет полный распад вашей нынешний личности, вы забудете свое прошлое и начнете жить с чистого листа. Теоретически такое тоже возможно. — Вот спасибо, — пробормотал Сергей. — И чем же это лучше смерти? — С вашей, субъективной точки зрения — ничем, — согласился Генри. — Но есть и другие варианты. Мы можем, например, поместить вас в темпоростат. Это такой аппарат, который внутри себя в несколько тысяч раз замедляет скорость временного потока. В будущем, когда наши с вами потомки найдут способ вернуть вас к полноценной жизни, они вас из него извлекут. — Если захотят, — вставил Саймон. — Да, — кивнул Генри. — Тут тоже существует определенный риск. Мы, например, очень редко размораживаем тех, кто в надежде на грядущее исцеление заморозил себя в двадцатом — двадцать первом веках. Технически это вполне возможно, но какой в этом смысл для нас? — Генри пожал плечами. — Хотя, возможно, в будущем все изменится… — В общем, хрен редьки не слаще, — вздохнул Сергей. — Есть еще один вариант. — Генри глубокомысленно поскреб макушку. — В случае полного и достаточно длительного отрыва сознания от тела в его структуре происходят необратимые изменения. Нарушается целостность того, что мы называем «человеческим разумом», рвутся связи между его составляющими — памятью, логическими функциями, эмоциональной сферой… ну и так далее. В случае СБС этот процесс начинается еще при жизни, а после смерти приводит к тому, что оторвавшееся сознание становится абсолютно недоступным для контакта с оставшимися в живых. Причины этого нам пока не ясны. Возможно, дело в том, что для нормального, по человеческим меркам, функционирования сознанию необходим постоянный поток информации, ощущение идущих от органов чувств. Известно, что при ограничении сенсорного потока в условиях, когда человек ничего не видит, не слышит и не ощущает даже веса собственного тела, работа его сознания нарушается. Чаще всего индивидуум засыпает или начинает галлюцинировать. При отрыве от тела поток сенсорной информации обрывается полностью, в сознание не поступают даже сигналы из внутренней среды организма, которые в условиях эксперимента практическиневозможно… |