Книга Искатель, 2006 №4, страница 30 – Станислав Родионов, Михаэль Бородкин, Кирилл Берендеев, и др.

На следующий день Торгад пробудился, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом. Граф попытался сесть, но тут же с проклятиями снова опустился на ложе — в голове словно застучали тысячи молоточков.

«Похоже, я вчера опять перебрал, — подумал Торгад. — Это никуда не годится». Голова графа Гавихудского вдвое увеличилась в размерах, потяжелела и вдобавок гудела как пчелиный улей. По крайне мере, именно так он себя чувствовал. Во рту стоял отвратительный привкус, все тело болело.

— Не-ет, хватит пить, — простонал Торгад, сжимая руками голову. — Ох, проклятие Восьми богов и трех тысяч демонов, я даже одежду не снял!

Действительно, граф валялся на ложе, не сняв ни шоссы, ни дуплет. Только сапоги каким-то образом умудрился стянуть, и они одиноко лежали на полу в трех локтях от постамента, на котором возвышалось ложе Торгада.

Медленно, ругаясь на чем свет стоит, граф все же сумел приподняться на постели и оглядеться. В комнате он был совершенно один, что натолкнуло его на невеселые размышления о возрасте, берущем свое (еще лет пять назад после попойки Торгад обязательно находил утром в своей постели очередную подружку). От грустных мыслей его отвлек кувшин на столике подле ложа.

Граф поспешно схватил кувшин и тут же поплатился за это — молоточки в голове загрохотали с утроенной скоростью. Торгад скривился и упал на ложе, но кувшин не выпустил и даже сумел не разлить его содержимого.

Дождавшись, пока головная боль несколько утихнет, он вновь сел и поднес к губам кувшин. Вопреки ожиданию, там оказалась всего лишь вода, но и этот простейший напиток показался Торгаду восхитительно прохладным и вкусным. Когда он допивал последние капли, в дверь опочивальни постучали.

— Кого там несет в такую рань? — хрипло проревел граф.

— Господин, это я, Фенри! — отозвались из-за двери. Торгад признал голос старого слуги, который выполнял в его замке работу управляющего.

— Что тебе надо от меня, старый хрыч? Да входи же скорее, не хочу глотку надрывать!

Дверь открылась, и в опочивальню вошел Фенри. Сделав три шага, он остановился, отвесил легкий поклон и пожелал своему господинудоброго утра. Граф что-то пробурчал в ответ, осторожно пододвигаясь к краю ложа — он хотел попробовать спустить ноги с постели.

— Господин, как вы себя чувствуете? — спросил Фенри.

В ответ Торгад разразился потоком проклятий. Слуга выслушал их с непроницаемым лицом. Дождавшись, когда граф выдохнется (это произошло совсем не скоро, Торгад знал много самых разнообразных ругательств на Всеобщем, хеймгардском, да еще и на языке горцев), Фенри произнес:

— Господин, у меня важные вести. Боюсь, они вам не понравятся.

— Что опять случилось? — буркнул граф, осторожно нащупывая ногами ступеньку.

— Даже не знаю, как вам об этом сообщить… с чего начать…

— Прекрати юлить, Фенри! Немедленно выкладывай, что стряслось! — рявкнул Торгад.

— Хорошо, — слуга вздохнул. — Ригьяд, ваш сын исчез…

— Чего-о?! Как это — исчез?! — Граф выпрямился во весь рост, но тут же, застонав, хлопнулся обратно на ложе. Затем обхватил голову руками и заревел: — Ну что ты стоишь?! Быстро тащи пиво, не то я сейчас сдохну!

Фенри умчался выполнять поручение. Несмотря на возраст, он вернулся достаточно быстро с бочонком пива. Граф выпил залпом не менее трети содержимого бочонка и только после этого сумел встать и спуститься с постамента на пол.