Онлайн книга «Искатель, 2006 №6»
|
Тут соскользнул куда-то голубоватый халатик. И, будто яркая вспышка, ослепило затаившегося Всеволода Васильевича через окуляры бинокля тело собственной жены, почти совсем голой. Рубашка только короткая, на бретельках. «Не ценил… Красавица у меня Зина, хоть и не очень молодая…» И пошла Зинаида Гавриловна, повернувшись к нему спиной и покачивая бедрами, к проклятой хлупинской кровати, от которой придурок пристегивался по ночам к батарее. Наблюдал Слепаков этот беззаконный акт, почему-то не приходя в ревнивое отчаянье, а даже словно с посторонним интересом. Как будто смотрел где-нибудь в мерзком подвальчике порнографический фильм. Короткометражный. Длилось физическое и моральное падение его жены минут пятнадцать и выглядело довольно однообразным. Никакого чрезвычайного проявления сладострастия со стороны Зинаиды Гавриловны злосчастный супруг не зафиксировал. Потом Зина ушла. Хлупин стал возиться на кухне. «Сеанс окончен! — звонко крикнул задорный голосишко, время от времени возникавший в сознании Слепакова. — Ждем продолжения! Кири-куку!» Слепаков убрал бинокль. Подошел к высокому зеркалу в перламутровой пластмассовой оправе. Зеркало показало консультанту и пенсионеру по выслуге лет жалкого старика, сутулого, с серым лицом; из глуповато мигающих глаз текли жидкие слезы. Старик вытер их корявой ладонью. «Не будет продолжения, — возразил он мысленнотому, кто кричал у него в голове смешные наигрыши и издевательские словечки при самых трагических случаях его жизни. — Не будет». Вслед за тем осторожно закрыл чужую квартиру, спустился по лестнице, шмыгнул, почти как вор, из подъезда и со двора. Ровно в три часа дня вернул ключи консьержке Тоне. Оплывшая, пыльная какая-то, старушечья морда даже затряслась от нетерпения: — Было дело-то? — Все правда, — сказал медленно Слепаков и посмотрел на Кулькову так, что она втянула голову в плечи. — Если хоть слово где-нибудь проронишь… — Что вы, Всеволод Васильич, да разве можно, — завиляла и корпусом и глазами консьержка. — Я ведь, чтобы вы знали, чтобы вас не позорили… — Дальше мое дело, — жестко перебил Слепаков. — Я сам разочтусь со всеми. И с тобой тоже. — А я-то, я-то что! Я из-за вас… Я вроде от уважения… После описанного эпизода Слепаков притих. Что-то происходило необъяснимое и странное в его душе. С женой почти не разговаривал, но и не грубил, не срывал зло. Привыкшая к обычной неразговорчивости своего супруга, Зинаида Гавриловна все-таки немного удивлялась. — Что с тобой, Сева? Ты болен? — Нет, — пряча глаза, сквозь зубы отвечал Слепаков. С консьержкой теперь не здоровался, только кивал, проходя. Она поглядывала на него встревоженно (может быть, жалела, что сделала для него такое открытие?). Однако в зрачках ее поблескивала какая-то не совсем внятная надежда. Словно Тоня ожидала близящихся решительных действий. И вскоре Слепаков поехал к Киевскому вокзалу на рыночную распродажу всяких электроприборов и деталей к ним разного рода, разных видов и предназначений. Долго разговаривал с каким-то мастером этих дел, сухопарым ровесником, при разговоре утиравшим рукавом вислые усы, бесцветные, как мочалка. Со стороны казалось: два старых приятеля обсуждают важный вопрос по электротехнике. Тот, с вислой мочалкой под бульбистым носом, кивал, уверенно обещал что-то обязательно придумать и организовать. |