Книга Дознание Ады Флинт, страница 80 – Тесса Морис-Судзуки

– Но, мистер Миллер, – тихо говорит Ада, продолжая решительно смотреть ему прямо в глаза, – если вы совершили ошибку, неужели вы не понимаете ее последствий? Вы не только загубили жизнь молодой женщины. Если вы ошиблись, значит, был третий ребенок – собственный ребенок Сары Стоун. Вам не приходил в голову вопрос: если Сара Стоун родила, то где же ее ребенок?

– Нет, – отвечает на это Рафаэль, впервые вмешиваясь в разговор. – Конечно, мы знаем, что случилось с дочерью Сары Стоун. Ее забрали у матери и отдали Кэтрин Кример, а через месяц девочка умерла. Правильный вопрос таков: что же все-таки случилось с Молли Кример?

Но на последний вопрос Ада знает ответ. И с ужасающей уверенностью понимает, вставая, чтобы выйти из комнаты, и едва кивнув на прощание Сэмюэлю Миллеру, что знала ответ все это время.

Мэгпай-эллей

– У тебя есть деньги на извозчика? – спрашивает она Рафаэля, пока они бегут по Ламбет-стрит к главному перекрестку. – Нельзя терять ни минуты. А идти пешком слишком далеко.

– Куда мы направляемся? – спрашивает Рафаэль, следующий за ней по пятам.

– На площадь Спитал, – отвечает она.

Перед ними останавливается потрепанный кеб. Внутри сильно пахнет табаком. Ада забирается внутрь и сидит неподвижно, рассматривая свои руки. Ноготь большого пальца левой кисти впивается в большой палец правой, прямо рядом с костяшкой.

– Только бы не опоздать, – вполголоса твердит она себе под нос снова и снова. – Только бы не опоздать. Если мы опоздаем после всего, что случилось, как я смогу жить дальше?

Рафаэль вопросительно смотрит на нее, но не говорит ни слова.

На несколько мгновений, что кажутся вечностью, дорогу им перекрывает огромная медленная тележка, груженная овцами, которых везут из деревни на одну из лондонских скотобоен. Ада пытается подавить лихорадочное нетерпение. После стольких месяцев какое значение имеют несколько минут и даже часов? И все же эти слова яростно стучат у нее в голове: «Только бы не опоздать. Только бы не опоздать». Обвиняющее блеяние овец из тележки, словно насмешливое эхо, озвучивает страх в ее сердце.

К тому моменту, как экипаж доезжает до площади Спитал, уже темнеет.

– Можешь достать два фонаря? – спрашивает Ада. – Только пока не зажигай их.

Не говоря ни слова, Рафаэль исчезает в дверях своего дома и возвращается через несколько мгновений с бронзовыми фонарями в руках и трутницей, зажатой под мышкой. Ада бежит впереди него по Уайт-Лайон в сторону Блоссом-стрит, по дороге успев заметить колыхание пламени свечи в окнах своего дома, не закрытых ставнями. Юный Уилл обещал остаться сегодня вечером с младшими детьми. Остается лишь надеяться, что он сдержал обещание.

Уже начиная задыхаться, она добегает до того самого переулка, примыкающего к Мэгпай-эллей, и начинает теребить путы, запирающие калитку. Но они стянуты слишком туго и не поддаются ее трясущимся рукам.

– Разреши мне помочь, Ада, – говорит Рафаэль. Он опускает фонари и трутницу на землю и, к удивлению Ады, вынимает из кармана пальто маленький острый нож в кожаных ножнах. Ловкими резкими движениями Да Силва рассекает бечевку. Хлипкая калитка заваливается набок, а Рафаэль наклоняется зажечь фонари и затем протягивает один Аде. Она идет впереди него по темной дорожке.

Слабое колышущееся пламя фонаря отбрасывает дрожащие световые пятна на ухабистую тропу и ветки кустарников живой изгороди, окаймляющие тропу с обеих сторон. Плащ Ады цепляется за терновник, и она ощущает, как рвется ткань, когда пытается высвободиться. Мокрые нити свисающей с кустов паутины задевают лицо. Но она уже чувствует впереди простор пустыря, пока невидимый взору.