Книга Похититель жизней, страница 61 – Лесли Вульф

Хорошо, прости, но я попросту так не могу; я заслуживаю большего. Я хочу свой момент славы, свой миг бессмертия. Что ж, теперь я в открытую охочусь за твоим вниманием, за твоим умом, стараюсь оторвать тебя от «Инстаграма» и последнего поста бог знает кого, пятимиллионным счастливым фолловером и обожателем которого ты заделался, чтобы заявить тебе в лицо: мне было откровение. Мне стало ясно, что реальная власть не принадлежит этим мальчикам и девочкам, живущим в ярком свете прожекторов и питающимся твоим непрестанным всепоглощающим восхищением.

Реальная власть принадлежит мне, ибо я могу разрушить все это. Я могу разбить их жизни на груду черепков. Разорвать эту упаковку на такие мелкие клочки, что никто уже их не склеит, и обнажится внутренняя пустота, нагая и сломанная, обнажится на виду у всего мира, который с удивлением узрит, как мало вещества остается после того, как исчезла обертка, пиксель за пикселем, фотография за фотографией.

У вас еще остались сомнения? Запомните мои слова: не имеет значения, сколь удачливы, талантливы или прекрасны, сколь успешны и признаны все они. В моей власти покрыть их облаком стыда до того плотным и темным, что они не пожелают больше никогда носу показать на свет. Ониузнают свое место. А вы узнаете мое имя.

Я Похититель жизней.

Хорошее имя, специальный агент Уиннет, спасибо.

Счетчик давно преодолел черту три миллиона голосов, и новые клики сыпались с такой скоростью, что последние две цифры в длинном ряду знаков невозможно было разобрать, настолько быстро они менялись. Тесс смотрела на полутемный экран, не чувствуя боли в сжатых челюстях: она так сильно стиснула зубы, что мышцы онемели и отказывались расслабляться. Она истязала свой мозг, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Вдруг они поговорили еще не со всеми, с кем стоило бы. Вдруг чей-то сосед что-то где-то увидел краем глаза, хотя опросы соседей Бартлеттов и Кеннеди не дали ровным счетом ничего.

У них вообще не было ничего, кроме бесконечной цепочки голосующих — людей, которые вполне осознанно подстегивали серийного хищника, с нетерпением ожидая возможности посмотреть живую трансляцию изнасилования, если не убийства, посмотреть собственными горящими глазами.

— Давайте начнем составлять профиль, — сказала Тесс, осознавая, как неуверенно звучит ее голос. Вопросительный взгляд от Фраделлы и молчание Донована на том конце провода лишь подтвердили ее сомнения.

Они до сих пор не располагали самыми важными сведениями для составления профайла, и результат мог оказаться ошибочным и неточным. Они почти ничего не знали о модусе операнди преступника. Как он проникает в дома? Как ухитряется незаметно наблюдать за жертвами, двумя и более одновременно? Как затем одурманивает их и исчезает так, что никто даже не помнит о встрече? Как вышло, что ни на одном месте преступления не обнаружено ни малейшего следа?

Как и следует всегда поступать в жизни, Тесс решила сфокусироваться на том, что им было известно. Она схватила маркер и начала заполнять угол доски, оставшийся нетронутым.

— На этот раз нам придется строить профиль, основываясь больше на предположениях, чем на фактах, — заявила она, и Фраделла тут же переключил на нее все внимание, прекратив печатать на ноутбуке. — Исходя из подоплеки преступлений, я сказала бы, что это мужчина, причем белый. Абсолютное большинство сексуальных маньяков выбирают жертв, принадлежащих к той же расе, что и они.