Книга Послание смерти, страница 36 – Лесли Вульф

Мальчик испугался. Неужели отец и вправду умирает? Наверное, надо куда-нибудь позвонить? Их учили в школе, что, если кто-то попадет в беду, надо набрать 911. Но он не мог. Он видел по телевизору, что случается с детьми, у которых нет обоих родителей. Пусть у него и неважнецкий старик, но его заберут, если сын позвонит в полицию. Они ведь всегда забирают пьяниц. А так у мальчика хотя бы есть дом. И может, отец не умрет. Может, это он просто так говорит.

— Шлюхи, — пробубнил отец и, сплюнув на грязный ковер, опять приложился к бутылке. — Ты скоро и сам это узнаешь, сынок, потому что ты — шлюхин сын, и тебе суждено повторить все мои ошибки, — шмыгнув, он вытер нос ладонью. — Вот увидишь, все, до последней. Однажды ты вернешься домой и увидишь, как твоя сучка сосет чей-то толстый член в твоей собственной спальне, вот что случится.

— Что такое толстый член, папа?

Комната погрузилась в тишину, такую же вязкую, как вонючая духота, от которой кожа покрывалась капельками пота. Мальчик из любопытства подождал ответа, но потом отвлекся и, отвернувшись, предался мечтам об угощениях миссис Кингстон — омлетах, печеньях и молоке.

Отец провел рукой по сальным редеющим волосам.

— Скоро ты сам все узнаешь, парень. Это то, что любят сосать шлюхи.

Мальчик еще некоторое время покрутился, ничего не понимая и сгорая от желания вырваться из дома и оказаться подальше от неизбывной печали своего отца. Тот свернулся на диване, что было верным признаком того, что он вот-вот забудется. Ждать оставалось считаные минуты.

— Ты увидишь… — бормотал он. — Только не будь идиотом вроде меня. Ты увидишь, как они перешептываются, чистят перышки, хихикают и стреляют глазами в разные стороны. Замирают, как только ты направляешься к двери, потому что готовятся перемыть тебе косточки. Выдирают волосы, намазываются, красят ногти…

Отец задохнулся и закашлялся, отчего его лицо побагровело. Затем, прочистив горло, сплюнул на пол.

— Когдатвоя шлюха начнет чистить перышки, не будь дураком, сын, это она не для тебя делает… Это для другого парня. Эх, я любил каждый волосок на ее теле… Я любил, как она выглядела по утрам — мятая, потная, без краски, с длинными спутанными волосами и… Боже милосердный, я так больше не могу.

По впалым щекам отца покатились слезы, и он поплыл. Бутылка выпала из его руки, и мальчик, едва успев подхватить почти опустевшую посудину, чтобы не скатилась с дивана, осторожно поставил ее на журнальный столик, стараясь не потревожить отключившегося отца. Подождал, пока тот заснет по-настоящему, получив временную передышку от страшной боли, нанесенной шлюхой.

Картины незабытого прошлого постепенно рассеялись, оставив после себя лишь тьму, и образовавшийся вакуум вытянул его в реальность. Мужчина заметил, что вертит в руках веревку, наматывая ее на кулаки и растягивая в стороны, словно проверяя себя на готовность. Он аккуратно свернул веревку и убрал ее в карман. Затем поднялся и принялся наблюдать за Кэтрин.

Та перестала рыдать. Она все еще сидела на полу, прижав колени к груди и закрыв глаза. В этой позе она не напоминала ему тот образ, который он искал, образ, преследовавший его во снах и превращавший их в необузданные кошмары, выжигающие душу.

Он постучал по стеклу и включил громкую связь.