Книга Уцелевшая, страница 118 – Лесли Вульф

Дневной свет принес с собой надежду, и она наконец смогла убедиться, что ни на ней, ни вокруг нее не было ни змей, ни пауков. Ну почти — в нескольких шагах от нее, под кроватью сидел маленький паук-волк со светящимися глазками. Рассматривая его, она заметила, что пол рядом с ножками кровати чем-то испачкан.

Она приблизилась к кровати, насколько позволили цепи, и попыталась получше рассмотреть, что это.

— О, нет! Только не это, нет! — закричала она. — Боже, нет! Пожалуйста, пусть это будет не кровь!

Зажмурив глаза, она всхлипывала, сжавшись в комочек у влажной стенки, подальше от этого пугающего пятна засохшей крови. Воображение рисовало ей ужасные сценарии того, как эта кровь туда попала. Когда она вновь открыла глаза, хижину залил утренний свет, и она смогла рассмотреть новые подробности окружавшей ее обстановки.

Она попала в ад, в реальный ад, созданный изувером!

Полки на двух стенах заполняли орудия пыток, многие из которых напоминали средневековые. Жуткая выставка демонстрировала плетки, хлысты, ремни, палки, наручники, фаллоимитаторы, распорки, аккуратно разложенные и готовые к применению. С потолка свисал деревянный крест, оснащенный наручниками, с прикрепленными к нему цепями, которые позволяли поднимать и опускать жуткое устройство по мере надобности. На другой стене были развешаны ножи: от тонких маленьких скальпелей до полноценных боевых и охотничьих клинков.

Она взирала на все это расширенными от ужаса глазами, ее сердце стучало в груди, как набат. Это ловушка, из которой ей не выбраться. Осознав это, она опять закричала, хоть и понимала, что ее все равно никто не услышит.

Может, кто-нибудь подскажет мне, как избавиться от девочки Уотсонов? Что с ней не так? Она ускользнула от меня пятнадцать лет назад, и теперь ей удалось выжить, после того как ею занялся профессионал. Какого черта? Кто она: ведьма или кошка? У нее что, девять жизней?

Да, я в ярости со вчерашнего вечера, с тех пор как услышал про ее аварию. Я как раз ездил по делам, обеспечивая себе алиби на время моего пиршества со сладкой Моникой. И я рассчитывал услышать о смерти Лоры.

Хуже того, меня то и дело преследуют фантазии, вызванные непреодолимым желанием владеть ее телом. Глаза закрываю и вижу не Монику, а ее, нагую и прикованную цепями к стенке в моей хижине, ожидающую моего возвращения и представляющую, что я буду с ней делать. Как же мне не терпится услышать ее последний вздох, когда я введу в нее свой…

Мне надо остановиться, сию же секунду. Этого никогда не произойдет, это слишком рискованно.

Она и так мне все испортила, эта Лора. Пятнадцать лет я волновался из-за того, что она может вспомнить. Год за годом мучился, наблюдая за тем, как она, созревая, превращается в средоточие моих самых буйных, всепоглощающих фантазий! Она становилась запретным плодом, которым мне не суждено насладиться.

Наконец, через пятнадцать лет, она должна была умереть, а я — отпраздновать эту новость наилучшим способом, какой только способен придумать. Я хотел компенсировать свои страдания, вызванные тем, что не могу насладиться ею. Но теперь я так зол! Боюсь, я способен наделать ошибок. Минуту назад я проехал на красный свет — подобная глупость может погубить меня.

Ненавижу это состояние напряженности, нервозности, состояние затравленного зверя. Хищники вроде меня ничего не боятся. Чуя угрозу, они начинают действовать более осторожно, только и всего. Страх ими не управляет, никогда!